ЗЕМЛЯ РАЗДОРА

Диалог  приднестровского предпринимателя Владимира Пасютина и российского публициста Льва Леонова о жизни, бизнесе, проблемах Приднестровья.

 

Содержание

1.  Тема
2.  Уральский запуск
3.  Бендерчанин в первом поколении
4.  Счастливое и несчастное поколения
5.  Мальчишка с фотоаппаратом
6.  Голодному солдату -10 лет за кражу мяса
7.  Сексуал-демократическая партия
8.  "Одиночка с мотором"
9.  Полковник выстрелил
10. Лесть и взятка – лучшие инвестиции
11. Золотые кошечки
12. Так родился "Евростиль"
13. Кругосветные путешествия мебелей
14. "Делиться надо"
15. Топор грабительских процентов
16. "Шериф" "делиться уже не хочет
17. Банки никогда не хотели делиться, особенно делить чьи-то риски
18. Другие проекты
19. Слезы по "Металлолитографии"
20. В. Пасютин vs власти г. Бендеры = 1:0 
21. Разбазаривание народа. Растащиловка бюджета. Бьют по умелым рукам
22. "Агростиль". Начало
23. Воровство – наша форма "участия в прибыли"
24. С думой о земле и не только
25. "Пасютинская картошка, "Пасютинский лук"
26. Абрикосовый рай
27. Власти страшней стихии
28. Неподъемное без государства животноводство
29. Когда в твоей стране все рушится оттого, что в другой стране банк крякнул – это не рынок, это колония
30. Депутат Верховного Совета ПМР
31. Наследники Шевчука
32. Крушение "Агростиля" было вызвано сознательными действиями государства ПМР в лице  президента ПМР Е. Шевчука
33. Несчастная терновская земля
34. Ненаказуемый  залоговый Клондайк
35. Энцефаломиелит
36. Мужество жить в Приднестровье
37. Главное обвинение властям – сломали людей
38. Хлеба и зрелищ
39. Бандитский Бендербург
40. Триста парканцев  
   
 

KOMMENT-PMRF3Сегодня, в День России,  интернет-журнал "ПМРФ – Приднестровье и Россия" начинает публиковать большой очерк "Земля раздора" – диалог между известным приднестровским,  русским  предпринимателем Владимиром Пасютиным из г. Бендеры и российским, русским  публицистом, политологом Львом Леоновым, одним из основных авторов "ПМРФ". Оба уральцы, родом с Урала.  Этот очерк является составной частью книги "Убийство "Агростиля", которую "ПМРФ" начал публиковать еще  в мае 2019  г.

В конце 2019 – начале 2020 г.  публикация была приостановлена в связи с пандемией ковид-19. Редакция интернет-журнала посчитала невозможным в сложных, непредсказуемых условиях пандемии дергать приднестровские власти пусть даже и по очень важному поводу, связанному с так называемым "черным переделом" земли в ПМР – государственным разбоем при президентах Е. Шевчуке и В. Красносельском, в ходе которого у одних землепользователей земля изымалась и передавалась другим землепользователям, из лиц, приближенных к властям. В ходе этого многолетнего госбандитского разбоя пострадало около 70% приднестровских землепользователей. По сельскому хозяйству  республики был нанесен сокрушительный удар, взлетели монопольные цены на продовольствие, в основном, уже только  импортного производства. Сотни и тысячи рабочих аграрного сектора ПМР потеряли работу, усилилось бегство из ПМР. Республика  утратила доверие инвесторов и своего стратегического союзника – России, предоставила аргументы и шансы Молдове и ее покровителям для ликвидации независимости ПМР, стирания ее с политической карты Планеты.

Сегодня ситуация с ковид-19 несколько улучшилась, и редакция решила продолжить и завершить публикацию книги "Убийство "Агростиля". Считаем, что это очень важно для будущего нашей республики. Начинаем с очерка "Земля раздора".

Название выбрано не случайно. В свое время первый президент ПМР И. Смирнов написал книгу воспоминаний "Жить на нашей земле". Второй президент ПМР Е. Шевчук написал книгу "Нам здесь жить". Возможно, третий президент ПМР напишет книгу под названием, примерно, "Мы здесь живем и будем жить". Все они, очевидно, считали бесценную землю Приднестровья не фигурально, а реально своей, "нашей". И делили ее, раздавая каждый по своему усмотрению. Как будто они  собирались царствовать на этой земле вечно. Без малейшей государственной мысли о преемственности, о том, что вечно на земле может жить только народ, и то при условии, что вожди заботятся  не только о своих приближенных. Так земля Приднестровья стала Землей раздора. 

Редактор.


 

semeynyie-foto-pve_014Из Энциклопедии "Приднестровская Молдавская Республика" (2009 г.)

Пасютин Владимир Евгеньевич (3 сентября 1957,  пос. Левиха Кировоградского района Свердловской области РФ)  - депутат Верховного Совета ПМР. Родился в семье рабочих. В 1961 г. с семьей переехал в г. Бендеры. Свою трудовую деятельность начал в 1975 г., после окончания школы. С 1977 по 1979 гг. служил в рядах Вооруженных Сил СССР. В 1985 г. окончил Одесский инженерно-строительный институт. В 1989 оказывал поддержку рабочему движению г. Бендеры. В 1992 г. был одним из организаторов строительства оборонительных сооружений вокруг г. Бендеры. В настоящее время руководит созданными СООО -  Мебельная фабрика "Евростиль" и фирма – "Агростиль". Награжден орденами "Трудовая  Слава". Сергия Радонежского, Даниила  Московского и медалью "10 лет ОСТК".


 

ХОЗЯЙСТВО ПАСЮТИНА в 1993 – 2021 гг. (из справки Регистрационной палаты г. Бендеры и других источников)

 

В разные годы В. Пасютин был  учредителем или руководителем следующих предприятий и организаций:

1. СООО "Пасодэкс – при". с. Парканы. 1993 г.
2. Представительство. г Москва. 1993 г.
3. ЧП "Экспериментальная мебельная фабрика №1". с. Парканы 1993 г.
4. ООО "МобильерПрим" г. Кишинев.1994 г.
5. ООО "Одессмебель". п. Кучурганы. 1994 г.
6. ООО "Престиж ВГ". г. Кишинев.1994 г.
7. ООО "Эдиюльяна". с. Терновка. 1995 г.
8. Торговый центр (ТЦ) "Евростиль"). г. Бендеры. 1995 г.
9. Торговый павильон (ТП). г. Тирасполь, мкрн "Балка". 1995 г.
10. ТП. г. Бендеры, мкрн. "Ленинский". 1995 г
11. Рынок. г. Бендеры, мкрн. "Борисовка". 1995 г.
12. ТЦ "Евростиль". г. Бельцы.1995 г.
13. ТЦ "Евростиль". г. Единцы.1995 г.
14. Представительство. Белгородская обл. РФ. 1995 г.
15. СООО "Измир". с. Парканы. 1996 г.
16. Торговый комплекс (ТК) "Евростиль".  г.Тирасполь. 1996 г.
17. ТЦ "Евростиль". г. Рыбница. 1996 г.
18. ТП г. Бендеры,  мкрн. "Шелковый" 1996 г.
19. ТЦ "Бендеры" (Бывший книжный магазин) г. Бендеры. 1997 г.
20. Мебельная фабрика. г. Тирасполь.1999 г.  
21. Речной вокзал. г. Бендеры. 1999 г.
22. ТЦ "Евростиль". г. Каушаны.1999 г.
23. ГУП "Бендерский консервный завод". г. Бендеры. 2000 г.
24. ООО "Пасютин". с. Парканы 2001 г.
25. ОАО "ДОК". г. Тирасполь. 2003 г.
26. Производственный сельскохозяйственный кооператив им. Г.И. Котовского. с. Терновка, 2003 г.
27. ДООО "Агростиль". с. Терновка. 2003 г.
28. Зерноток. с. Терновка. 2003 г.
29. База техники "Мелиорация". с. Терновка. 2003 г.
30. Мехмастерские. с. Терновка.2003 г.
31. ОАО "Завод металлолитографии". г. Тирасполь. 2004 г.
32. ДОК "Дуб". г. Тирасполь. 2004 г.
33. Хранилище картофеля на 6000 тн. г. Тирасполь. 2005 г.
34. Газета "Бендерский базар". г. Бендеры. 2005 г.
35. ОО "Ассоциация крупных сельхозпроизводителей Приднестровья"  г. Бендеры. 2005 г.
36. Персиковый сад. с. Терновка. 2006 г.
37. Нектариновый сад. с. Терновка. 2006 г.
38. Абрикосовый сад. с. Терновка. 2007 г.
39. Грушевый сад. с. Терновка. 2007 г.
40. Виноградник. с. Терновка. 2007 г.
41. Яблоневый сад. с. Терновка.2007 г.
42. Хранилище лука на 8000 тн. г. Тирасполь. 2007 г.
43. ООО "Металлтара". г. Тирасполь. 2007 г.
44. ООО "Абрикосовый рай". г. Бендеры. 2007 г.
45. ООО "Лас Свинос". г. Бендеры. 2007 г.
46. ТК "Тирасполь". г Тирасполь. 2009 г.
47. Минипекарня. г. Бендеры. 2010 г.
48. Черешневый сад. с. Терновка. 2010 г.
49. ООО "Столица". г. Тирасполь. 2012 г.
50. ОО Союз граждан "Земля – народу". г. Бендеры. 2013 г.
51. ООО "Ренхоз". с. Парканы. 2017 г.
52. Земля около 6000 га в районе городов Тирасполь и Бендеры. 
 

zemlya-agrostilya

Земля "Агростиля"

pavilon-agrostilya

Павильон "Агростиля"

samolet-agrostilya

Самолет "Агростиля"

benderskiy-bazar
liniya-metallobanki-z-d-metallolitografiya

Линия металлобанки, з-д Металлолитографии

rechnoy-vokzal-benderyi

Речной вокзал, Бендеры

tk-evrostil-tiraspolТК "Евростиль", Тирасполь tts-benderyiТЦ "Бендеры"

 

Хозяйство В. Пасютина обеспечивало работой более 1000 рабочих мест. Вносило в бюджет республики свыше 1 млн. долларов ежегодно.

Для сравнения. Сегодня все Приднестровье производит картофеля и лука едва-едва чтобы загрузить  половину пасютинских хранилищ картофеля и лука. А одна его фирма "Агростиль" обеспечивала урожаем полную загрузку этих хранилищ.

И вот что стало со всем этим хозяйством Пасютина на сегодняшний день в результате безграмотной и своекорыстной политики приднестровских властей во времена двух последних приднестровских президентов. Из всего хозяйства действуют 12 объектов и ни метра земли. Треть земли, предоставленной государством предпринимателю на 99 лет (!), разорвав все заключенные соглашения, оттяпали при Е. Шевчуке. Последние две трети – при В. Красносельском. В первом случае задача уничтожить "Агростиль" не ставилась. Во втором случае такая задача  была поставлена и "успешно реализована".   

Кадры из фильма международной группы кинодокументалистов, снятые в 2018 г. в Приднестровье.

 

КЛАДБИЩЕ ТЕХНИКИ. АМБИЦИОЗНЫЕ ПРОЕКТЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ ВЛАСТИ ПМР ОБРЕКЛИ НА МЕТАЛЛОЛОМ…

 


 

1. Тема

 

 

img_20210607_155639

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На снимке: диалог в офисе В. Пасютина в г. Бендеры. Л. Леонов и В. Пасютин. 

 

В. Пасютин. Тема – то есть, о чем мы собираемся говорить, и что мы собираемся этим сказать? Любое движение должно быть оправдано. Если просто мои мемуары, то нахрен кому оно надо, по большому счету.

Л. Леонов. Мемуары большого  человека всегда интересны и поучительны. И иногда очень сильно меняют устоявшееся обывательское  мнение о нем. 

В. Пасютин. (Смеется.) Лев Александрович, ну, я что ли Чорба? *)  Или мемуары «Время П» писать? С другой стороны, уже  столько сплетен о Пасютине  насочиняли. Говорят: слямзил 80, что ли,  миллионов и отправил в оффшоры. То есть меряют меня по себе. Они бы так и сделали. Лишь бы слямзить  где-то,  урвать кусок, приобрести какое-то укромное местечко за морями и там жрать.

Л. Леонов. Более того, добавлю сюда, как и в будущем стану делать, детали, связанные вообще с вашей личностью.  Вот для примера. Я когда разговаривал с А. Радченко, прокурором, ну, там,   коснулись мы немного Пасютина. Говорю: не знаю, отчего на него всех собак вешают, и так далее. Он говорит: там еще за ним  какое-то убийство числится. Я считаю очень важным то, что вы сейчас сказали. Это называется, мы сейчас с вами не просто описываем историю, мы ее формируем. Вот как мы историю сейчас сформируем, такой она и останется в истории.

Вот этого, например,  не понимают в «Шерифе» Я еще в 2013 году В. Гушану говорил: вам надо срочно книжку о «Шерифе» делать. Сформируйте вы эту историю так, как  она должна на века быть, а не те помои, которые выливают под каждые выборы. Уже десяток  антишерифовских  "ужастиков"  в свет выпустили. Мы умрем, "Шериф" умрет, только помои и останутся. Конечно, врать мы тут не  будем, но и чересчур скромничать о вкладе в историю Приднестровья тоже не станем. 

В. Пасютин. Ну, хорошо. Правда, сомнения в необходимости нашего диалога остаются, учитывая все, что сейчас происходит в мире. А в мире сейчас происходит большой перелом, особенно в  людях. Если в советские времена, когда не было такой  массовой пропаганды и коммуникации, то оно проще было. А сейчас книги и большие тексты, мне кажется, вообще никто не читает. И поэтому как бы вот нам затянуть читателя, чтобы он прочитал. То есть, может быть, сделать несколько линий сюжетных. Вот одна – эта, про вклад в историю. Вторая, вот думаю, про мою болезнь, потому что она накладывает отпечаток на все. Но это будет, наверно,  интересно только тем, у кого рассеянный склероз, как у меня…

Л. Леонов. Не согласен, что не интересно про болезнь. Мы не просто будем рассказывать -  диагноз там,  чем лечился, какие таблетки принимал… Мы покажем,  как человек, ослабленный такой страшной болезнью, находит в себе силы сопротивляться, что-то создавать. Во, Павка Корчагин!

В. Пасютин. Кстати, Николай Островский от этой-то болезни и умер.

Л. Леонов. Ну, вот: у нас Островский номер два.

В. Пасютин. Но с другой стороны, болезнь – для здоровых это не тема. И надо для молодежи сделать что-нибудь более интересное, то есть я имею ввиду линию какую-то, может быть, любовную.

Л. Леонов. Личную жизнь.

В. Пасютин. Да. А там много чего  есть рассказать, ну, в принципе, как у всех.

Л. Леонов. Там у вас есть даже криминальные  драмы, типа любовного соперника, еврея из Америки. Ну,  конечно, в пределах того, что об этом любовном треугольнике-детективе можно публично рассказать. «Живой труп» Лев Николаевич Толстой по этому поводу написал, помните? У него пьеса такая есть. Там тоже еврей с еврейкой запутались в кредитах, тоже у них были проблемы, и герой пьесы решил как бы умереть, прикинуться трупом,  чтобы вот этих кредиторов обмануть. Такая действительно житейская история была. Потом ложная смерть вскрылась, был суд, "живой труп" оживили и посадили.  Причем, что самое интересное, что сын вот этой семейки, Суханов, он написал три тома в 1917-1920 гг. – "Записки о революции". Ленин читал, цитировал неоднократно. Там такая интересная история была, почище чем у вашего американского «живого трупа». Так что нам эти «живые трупы» пригодятся тоже. Ну и конечно, значительная часть  в нашем диалоге  должна быть уделена проблеме «Как загубили «Агростиль».

В. Пасютин. Ну, это само собой.

Л. Леонов. И оценке того, что происходит в Приднестровском государстве… Ой, киска пришла!

В. Пасютин. Да, я взял кошку.

Л. Леонов. Можно было бы что-нибудь посимпатичнее взять. Какая-то самая первая, что тут приблудная была.

В. Пасютин. Нет, подарила мне  та самая девушка, которая мне массаж делает… Вместо себя. Когда уезжала.

Л. Леонов. Ну, кошка себя тут чувствует, как хозяйка. Как тут и была.

В. Пасютин. Умная.  Я вам скажу насчет породистых: я больше за народ, за простую породу.

Л. Леонов. Так это давно известно: попроще – покрепче. Почему дворняг даже в космос посылали, потому что самое такое, что там надо, – выживет в любой обстановке.

Не согласен с тем, что книг сейчас не читают. Мы же не на сейчас пишем. Мы пишем, вот как я называю то, что мы с вами делаем: мы делаем оружие возмездия. Нас не будет, а ракета полетела на Вашингтон – все, нет Вашингтона, понимаешь? Подводная лодка, выпустившая ракету,  пошла на дно, но ракета уже полетела на Вашингтон. И все, капец!

Через какие-то годы, там, стыдно будет их детям, их внукам за них, всей их челяди будет неловко за первых властителей Приднестровья, чего они тут наворотили.  Вот что мы должны сделать. Это не месть, а назидание: не повторяйте ошибок первых приднестровских властей…

Причем Приднестровье (мы обязательно на эту тему должны выйти) оно уникально во многих моментах. Нам надо  воспользоваться тем, что мы первые – смирновские, шевчуковские мемуары, они почему-то бледные совершенно: они  вот  эту сторону нашего государства не затронули  – о том, что в силу особенностей политической "погоды" своего времени, Приднестровье приобрело черты совершенно оригинального государства.  

В. Пасютин. Я думаю, они и не писали "свои"  воспоминания, другие за них писали.

Л. Леонов. Не раскрывают сути того, что за 30 лет произошло в Приднестровье. Нам выпала возможность, такое счастье: на эту тему поговорить. Причем Приднестровье уникально и в положительном плане, уникально и в отрицательном плане.

В. Пасютин. Всю правду сказать.

Л. Леонов. Что касается того, что «книг не читают, наша может никому не пригодиться», известно: никогда книгу ничто не заменяло. И через год, и через два и через пять – книгу ничто не заменит. Просто сейчас такое время, когда книга, так сказать, лежит. Но она лежит: она не стирается, как вот эта компьютерная херня. Не уничтожается, как там какие-нибудь фильмы. Бумажная, а не горит. Книга сейчас лежит и своего часа ждет.

По себе знаю, и не только я это переживал: какую-то книжку берешь, старую, ее в свое  время никто не читал вообще. Она не интересна: какая-то тягомотина написана про  поездку автора к его  тете в город Сарапул в 1886 году. А сейчас читается интересно, в один присест. Столько интересных там мыслей находишь.

Прекрасную книгу воспоминаний о Бендерах к 600-летию города  написал, например, простой бендерчанин Виктор Кучеренко. Называется символично "Жизнь тому назад". Она была издана вторым изданием в 2008 году, и год от года только набирает читательского интереса. Потому что отразила всю любовь человека к родной земле. А любовь, память  – это синонимы жизни. Синоним смерти – беспамятство. 

Я в Бендерах люблю и осеннее золото,
И зеленую кипень стозвонной листвы,
И седую историю этого города,
Эту крепость, хранящую вид старины…
Я гулял здесь когда-то с друзьями мальчишками,
Уносился мечтой в голубые края.
Я люблю этот город, где школьными книжками
Так не вовремя кончилась юность моя.

Поэтому мы будем говорить,  себя за руку не держа. Нам надо показать главную проблему:  о несостоятельности криминального государства, которое погубило само себя только потому, что обрубало все, что ему само шло в руки. И тем самым само себе копало могилу.

=================================

*) Г. Чорба – известный участник  оппозиции в ПМР из г. Рыбницы. Арестован по обвинению в призывах к экстремистской деятельности после несанкционированного митинга в июле 2020 г . в г. Рыбница (ст. 276 п. 2 УК ПМР (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием СМИ и интернета). Выступал в интернете с подборками обзоров под общим заголовком "Время Ч". 

 

2. Уральский запуск

 

Л. Леонов. Поговорим о детских годах, семье: папа, мама.

В.Пасютин: А зачем?

Л.Леонов: Это интересно, откуда родом, чем папа, мама занимались, детские годы, какие-то впечатления, потом переезд в Бендеры. Такой быстрый взгляд.

В.Пасютин: А не глубоко копаем?

Л.Леонов: Большие  дела делаются быстро или никогда не делаются. Вот Крым – быстро, а Донбасс, видите, никогда. Поэтому и нам с вами надо быстро окинуть взглядом  формирующие человека годы – детские.

В.Пасютин: Родился в 1957 году и до четырех моих лет мы жили на Урале.

pasyutin-1-god-i-otetsЛ.Леонов: В год первого спутника…

В.Пасютин: Да… Мы с ним полетели в тот год.  Что я помню?.. На Урале поселок Лёвиха, Свердловская область, Кировоградский район. Там урановые рудники были, поэтому родители уехали оттуда. Отец боялся, что радиация.

В.Пасютин: Помню, там столько снега было, что, как на войне, вырыли траншеи, и идешь по этой траншее, и снег выше головы. Правда, тогда я был маленький, сугробы в три моих роста были.

Л.Леонов: Тогда были зимы очень похожие на украинские – теплые, обильные снега, я тоже это хорошо помню, я, правда, был уже постарше.

В.Пасютин: Помню, где-то мне три годика было. Там у нас двухэтажный дом был деревянный, и лестница была на чердак. И дети туда полезли. И я полез, не до конца долез и упал, получается, где-то с высоты  третьего этажа. Отрубился. Но снег спас. Меня забрали в больницу, утром проснулся, говорю: «Мама, хочу писать». Врачи сказали: «Ну раз сказал, что хочет писать, значит, все нормально». Отпустили, как-то так прошло.

Наверное, тогда и свихнулся.

Помню, как мы ехали в купе, еще я выглядывал в окошко, впереди шел паровоз, и дым шел такой черный, мне нравилось страшно… Я, когда учился в Хмельницке, в советские времена, идешь по поезду, там вагон-ресторан, сидишь, обзор хороший. Очень любил, как-то мне это нравилось, какая-то романтика есть…

А потом где-то в Москве была пересадка. Помню, были на вокзале каком-то, там продавали шарики, которые, если не заметил, они раз – и улетели вверх… с водородом… Помню, отец принес мне вафли. Представляете, я до этого их никогда не пробовал, это мне где-то четыре годика было. В год, когда Гагарин полетел. А мы по земле полетели за тридевять земель. А были тогда на Урале хлебцы, они и сейчас есть, ржаные и другие. Но они же не сладкие. Я думал, что это хлебцы он мне протягивает, я: не, не хочу. Он говорит: да ты попробуй. Он, видно, тоже сладкое любил, точно. Я как попробовал… В общем, мне понравилось, до сих пор сладкое люблю. Во всех смыслах.  Вот такие уральские воспоминания.

Л.Леонов: А семья большая была?

В.Пасютин: Я один у отца. А были еще двое детей у матери. Ее муж погиб, двое детей у нее остались. Отец всю жизнь их любил, как и меня.

Л.Леонов:  А кто там был? Сводные братья, сестры?

bratВ.Пасютин: Брат Анатолий вот умер года два назад (1953 – 2017). Рак поджелудочной.

А сестра Людмила,  она жива еще, родилась в 1951 г.

Они старше меня были.

Л.Леонов: А чем отец занимался на Урале? Это же город Кировоград был?

В.Пасютин: Нет, Лёвиха – это поселок.

Л.Леонов:  Поселок при чем? Такие поселки обычно при каких-нибудь лесозаготовках были, лагерях.

В.Пасютин: Или рудники.

Л.Леонов:  Или рудники или железная дорога, что-то такое.

В.Пасютин: Отец был завгаром, заведующий гаражом. Я помню, он взял как-то ЗИЛ, здоровую такую машину, и поехали в лес грибы собирать. Они говорят: «Сиди здесь, а мы пойдем искать грибы». Там были родители, целая толпа, кто-то еще, и брат мой, и я. Я сидел-сидел, и подумал: чего я сижу? И открылся, думаю, пойду искать. Пошел искать их и не мог найти, невозможно…

semeynyie-foto-pve_005Л.Леонов: Если он был завгаром, значит, было какое-то большое производственное хозяйство.

В.Пасютин: Да.

Л.Леонов: Автомобильное?

В.Пасютин:  Автопредприятие при этом хозяйстве.

Л.Леонов:  Автопредприятие, значит какой-то или завод был или что-то такое.

В.Пасютин: Что-то такое было, но я не помню…

semeynyie-foto-pve_011Л.Леонов: А мать чем занималась? Дома сидела?

В.Пасютин:  Не знаю, наверное, скорее всего домохозяйничала, потому что трое детей.

Л.Леонов: Мать, которая сегодня с Вами?

В.Пасютин:  Да. *)

 

 

3. Бендерчанин в первом поколении

 

Л.Леонов:  Почему родители  все-таки решили поехать так далеко от Урала, в Молдавию? У них был какой-то вызов сюда, у них были какие-то люди тут, знакомые?

В.Пасютин: Так мать отсюда, из Молдавии.

Л.Леонов: А как же она на Урале  оказалась?

В.Пасютин: Замуж вышла за того, от кого дети.

Л.Леонов: Который погиб?

В.Пасютин: Да, он погиб. Кстати, попал под поезд.

Л.Леонов: То есть не в войну, а так –  по жизни, по гражданке погиб?

В.Пасютин: Да, несчастный случай.

Л.Леонов: То есть мать  была из Молдавии и сказала: да ну ее к черту?

В.Пасютин: Поехала за мужем, как это было принято. Скорее всего, в Молдавии  познакомились.

Л.Леонов: Понятно, она отсюда поехала за мужем на Урал, а оттуда она, наверное, сама потащила всех в Молдавию?

В.Пасютин: Не думаю. Она говорила, что наоборот, – отец.

Л.Леонов: То есть у него был в Молдавии  какой-то интерес?

В.Пасютин: У него был интерес: что на Урале  радиация, а тут Молдавия – богатый теплый край, типа, лучше было бы. Кто знает, что лучше, а что хуже…

Л.Леонов: А Бендеры же до войны это была Румыния?

В.Пасютин: Румыния.

Л.Леонов: То есть земля эта только-только стала советской.

В.Пасютин: Нет, Румынией она была лет 20, а раньше это была Россия.

Л.Леонов: Все равно там 20 лет – румыны, след-то оставили.

В.Пасютин: Оставили, но не такой уж плохой.

Л.Леонов: Почему именно сюда, в  Бендеры, а не в ту часть  Молдавии, которая раньше  была Украинской?

В.Пасютин: Именно потому, что тут бабушка жила по матери.

Л.Леонов: Она прямо отсюда, коренная, да?

В.Пасютин: Да, даже домик был. А потом, когда начали строить дорогу на Кишинев, рядом домики еще сохранились, а наш под дорогу попал.

Л.Леонов:  Это было лето? Жарко?

В.Пасютин: Да, кстати, на Урале я холодов  не чувствовал .

Л.Леонов: Да пацаны, когда они холод чувствуют?

semeynyie-foto-pve_023В.Пасютин: И тут мы идем по Борисовке к домику бабушки, а мне дали, чтобы я нес, горшок. Чемоданы, все вручную несли. Отец, видно, с чемоданом шел, мать – не помню. А мне дали горшок, чтобы не зря шел. Идем по Борисовке, а там абрикосы как раз поспели и попадали на землю. А мне было интересно не столько есть, сколько рассматривать. Мне говорили: «Не надо с земли подбирать, вот придем к бабушке, у нее целый сад, вот там и будешь». И потом мы там жили долго.

Л.Леонов: Это был 1961 год?

В.Пасютин: Да.

Л.Леонов: И как раз в 1961 году начали строить город Днестровск, город энергетиков при Молдавской ГРЭС. Куда через несколько лет перебрались мои родственники с Урала. В этом, 2021  году уже свое 60-летие Днестровск отметил.

Чем родители в Бендерах занимались?

В.Пасютин: Отец устроился водителем, потому что завгаром – уже все места заняты были. Начальники уже все места заняли, а он устроился водителем и работал водителем. Ну, не жаловался, заработки были хорошие, там сдельная оплата труда, а он такой пахарь. А мать работала закройщицей. Вот на Урале не знаю, чем она занималась…

Л.Леонов: Значит швейный бизнес?

В.Пасютин: Не то, чтобы бизнес, ну работала. Государственное все было. Да, раньше были, помню, на каждом шагу, как сейчас парикмахерские, так были ателье, а сейчас есть, но очень редкие.

Л.Леонов: А здесь вообще в Бендерах все обувное, швейное, всю жизнь было на подъеме.

В.Пасютин: А тут евреи еще были тогда, поэтому обувное-швейное преобладало.

Л.Леонов: Бендеры же – один из известнейших еврейских центров.

В.Пасютин: Да, тут 25 процентов их жило, даже когда я учился в 1974 году.  До того, наверное, больше было, но потом постепенно, видно, стали уезжать. Как предчувствовали… Когда я учился в школе, заканчивал 10-й класс, у нас было 25% евреев учеников, но не было никакого национализма. Ну, пока они сами какую-нибудь гадость не сделают.

sestraЛ.Леонов: А сейчас сестра где живет?

В.Пасютин: Постоянно ездит то в Москву, то в Израиль. А живет в Парканах. У покойного  брата дочка есть, она вышла замуж за какого-то голландца, живет в Голландии сейчас. А у сестры есть сын, Эдик, он работал у меня на мебельной фабрике, а когда началась эта шевчуковская ерунда, он бросил все и уехал в Канаду, потому что считал, что здесь ничего хорошего уже не будет.

Л.Леонов: Переписка есть какая-то?

В.Пасютин: Ну, не особо.

Л.Леонов: Не жалуется он там? Не жалеет, что уехал?

В.Пасютин: Ну, что сейчас тут творится, то – извините.

Л.Леонов: При том он еще не знает, до каких извращений жизни тут  дошло.

В.Пасютин: Думаю, что знает. Потому что сейчас коммуникации такие, что ничего не утаишь. В общем-то, все всё знают.

===========================

*) Эта часть диалога состоялась в мае 2019 г. Мать В. Пасютина Анастасия (Таисия) Федоровна 1932 г.р. умерла в 2020 г. Отец Евгений Федорович (1928 – 2010).

 

4. Счастливое и несчастное поколения

 

Л.Леонов: Сейчас у нас пошли "школьные годы чудесные". В обычной средней школе учился, или надо писать "гимназистские годы чудесные"? Эти "гимназистские годы" и спеть-то невозможно в известном школьном вальсе…

 

semeynyie-foto-pve_012В.Пасютин: Тогда была средняя школа номер три, но почему-то ее переименовали в гимназию номер один. Я не понимаю, чем им название "школа" мешала, идиоты какие-то. Еще есть "теоретический лицей". А что, бывает  практический лицей, кто-нибудь слышал о практическом лицее? Бред какой-то! Школа как школа. Им всем захотелось перемен, как Цой пел: «Перемен требуют наши сердца». Но перемены должны быть оправданные  и разумные,  с положительным результатом, не просто перемены ради перемен. Перемены в школах, по-моему, это тот самый неудачный случай перемен.

Л.Леонов: У нас, к сожалению, по худшему сценарию и другие перемены пошли.

В.Пасютин: Да, к сожалению.

Л.Леонов: У меня есть теория, и она, в общем-то, подтверждается, что самое счастливое поколение советских людей, если за все периоды посмотреть, это как раз люди, родившиеся сразу после войны, Вот я туда помещаю где-то 1947 – 1950 годы, может быть, еще 1951 год. В 1945 еще не все с войны вернулись, а 1946-й был неурожайным и голодным.

Родились дети победителей. Радость Победы и оптимизм окрасил их детство. Родители были озарены счастьем мирной жизни, достоинством, и жизнь шла на подъем. Можно где-то довести до года смерти Сталина. Вот эти 4 года, 1947-1951  - дали стране самое счастливое поколение, потому что мы (а я к нему принадлежу) получили максимум от жизни, от государства, которое для этого поколения смогло, наконец-то, реализовать все провозглашенные принципиально новые и важные идейно-практические установки, как говорится, все лучшее – детям.

Ваше поколение уже не входит в этот пул. Вы уже столкнулись с проблемами, которых мы в детстве не знали и  которые легко переживали в более взрослом состоянии. Стяжательство, блат, кумовство, зависть поперли как из рога изобилия. А потом то поколение, которое после смерти Сталина, когда  хрущевская «херомантия» полезла, это, конечно, уже где-то несчастные дети, потому что там дальше была голодуха, из ничего сделанная Хрущевым в 1963 году (вы помните, хлеба не было),  и разочарование, потеря веры в лучшее завтра.

В.Пасютин: Не, у нас тут, в Молдавии, я не помню, чтобы была такая резкая граница между верой и неверием в государство…

Л.Леонов: В Молдавии  такого и не было. Молдавия она была на особом счету, особенно та ее часть, которая присоединилась к СССР фактически после войны. Конечно, сюда внимания уделялось больше, Брежнев тогда тут работал, вы же знаете.

В.Пасютин: Однако я помню, что манную крупу нужно было покупать где-то, и родители голову ломали  где, а сейчас манка считается вроде как и вредная, а ее детям дают.

Л.Леонов: Мы отсюда, из Молдавии возили на Урал тарелки обыкновенные, у нас тарелку нельзя было купить. Мы отсюда вывозили табуретки, пуфики разные, ковры и дорожки. Первые и единственные в СССР модные тогда чемоданчики-"дипломаты" изготовлялись только в Молдавии. Как и лучшая в СССР одежда. Тираспольская фабрика "Одема" около 50 кварталов подряд (!) лидировала в своей отрасли в СССР. Чудесные мужские костюмы шила фабрика "Ионел" в Кишиневе. Молдавия заваливала всю европейскую часть СССР своими помидорами. А консервацию нередко было встретить и за Уралом.

В.Пасютин: Верю. И сейчас есть литература такая, оказывается, что это все было специально сделано, такое вот изобилие в одном месте.  Получается, что Россия все отдала всем. Даже молодого Брежнева.

Л.Леонов: Мы как-то  были в Болгарии с женой, поражались там уровню жизни, все на порядок выше, чем в Союзе. Тогда все страны социализма из Болгарии делали витрину, показательную такую страну, где бы приезжие видели, как в советском лагере хорошо живется.

На Урале тогда очень редко можно было встретить какого-нибудь иностранца, тем более иностранную машину. А ведь это  уже были восьмидесятые  годы. Я тогда только в Болгарии впервые увидел тараканьи бега этих иномарок, туда-сюда. Даже в Москве такого авторынка не было.  Там как проходной двор был, в Болгарии, там хороший бизнес был туристический, хороший сервис, там полно было иностранцев. Я тогда впервые, как обычное дело,  сидел в столовке с иностранцами за одним столом. Причем не только иностранцы из соцлагеря, но и всякие западные немцы у нас за столом сидели.

Молдавия была примерно на таком же исключительном положении в СССР, и не только Молдавия, но  и, например, среднеазиатские республики тоже самое.

В.Пасютин: Грузия, Армения.

Л.Леонов: Грузия, Армения, Кавказ, Прибалтика. Ну, прибалты они сами по себе варились, у них свое было, они в меньшей мере гребли из общей кормушки, но тоже там какие-то моменты, особенности были.  А мы на Урале жили,  как рабочая скотина, ужас просто, вспомнить страшно.

В.Пасютин: Хотя жизнь я прожил, но знаю, все эти перекосы можно было преодолеть.

Л.Леонов: Конечно, а вместо этого  проблем-то все больше и больше становится. Уже забытое и преодоленное, оно опять возвращается: например, туберкулез,  детская беспризорщина, проституция, рабочий день по 14 часов…

В.Пасютин: Потому что государство устранилось. Вы вспомнили про Хрущева. Я помню, мы в школе, наверное, первый класс это был или второй, я уж не помню, были буквари или что. Учительница говорит: «Детки, открывайте страницы 1 или 2, надо вот этот портрет вырезать». Кого там вырезать, уж не помню.

Л.Леонов: Сталина, может быть?

В.Пасютин: Я бы запомнил, если бы Сталина.

Л.Леонов: Да, к тому времени Сталина уже Хрущев развенчал, по нашей доброй расейской  традиции валить на предшественника все свои грехи. Хрущева как раз тогда сняли. Его же в 1964 году осенью сняли, и вы как раз пошли в первый класс, 1957 + 7, как раз это был 1964 год.

Я помню эту историю очень хорошо с Хрущевым, со всеми, которые последовали, чистками библиотек… сколько книг повыкидывали. И в школьной библиотеке, я ходил и в другие библиотеки, – и оттуда. Только что публично не сжигали, как в Германии при Гитлере было.

Следующая волна выкидывания книг была в 90-ые годы, стали выкидывать книги Ленина, Сталина. И я, благодаря этому, слава Богу, собрание сочинений себе приволок, помню, Сталина – из Магнитогорска притащил, из Дома политпросвещения (во, компартия была!). Ленина тоже где-то по кускам всего собрал, была и другая  раритетная сегодня интересная литература.

В.Пасютин: Так я еще маленький был тогда, и думаю: так какого черта тогда напечатали, зачем книги портить? Думаю, ну не нравится кому-то, так пусть себе будет. Зачем резать?

Л.Леонов: Интересную тему затронули. А у вас это недоумение как-то не закрепилось дальше?

В.Пасютин: Нет.

Л.Леонов: А у меня вот закрепилось. Был такой период, советско-китайское ухудшение отношений, 1963 год, и мы как раз проходили обществоведение, в школе у нас было уже в старших классах, седьмой-восьмой класс, и мы писали сочинение. Надо было писать какие китайцы плохие, а я взял и написал то, что думал. Я писал: а что у китайцев плохо? Я же помню прекрасно эти китайские термосы красивые, у нас таких вообще не было, китайская тушенка «Великая Китайская стена», такие банки здоровые, красивые тоже, там китайская стена нарисована. Я помню, все детство у меня было завалено земляными орехами, арахисом из Китая, за копейки продавали мешками. Фонарики китайские первый раз появились с круглыми батарейками, у нас же были плоские батарейки. Вот вы даже не помните – у нас фонарики были плоские, в них вставлялась  плоская батарейка. И вдруг появляются эти китайские круглые фонарики. Такая у них круглая головка, откуда свет идет, удобно в руке держать. И батарейки китайские такие красивые, не то что наши, свечным салом измазанные. Я это все написал – так мне поставили двойку. Потом мать вызвали, говорят, он у вас "аполитичный". Пугало такое было: "Он у вас аполитичный растет, мы ему хотим двойку поставить за 8 классов". А потом я узнал, что "аполитичный" – значит,  равнодушный к политике. Эти умники-воспитатели даже смысла слова "аполитичный" не знали. Но была установка… Как раз это был 1963 год, я там и влип.  Я также написал в том сочинении: а что мы сейчас имеем? Ночь-полночь стоишь за этой полбулкой хлеба с отрубями. Ну и провел параллель, что не надо было с китайцами вообще-то ругаться. С тех времен я стал каким-то шибанутым в эту политическую сторону.

В.Пасютин: Ну я тоже, только это не называется "шибанутый", это, наоборот, нормальный. А когда это стадо баранов, им приказали – они под козырек. Сегодня они религию эту дрючат,  а завтра бегут в церковь молиться. Как наши придурки. В этом плане Смирнов хоть нормальный, он хоть не крестится. А был Гена бендерский,  стоит и крестится.

В школе я гуманитарные и химию любил, поэтому у меня такие успехи потом были в сельском хозяйстве. В школе, видимо, все зависит от учителя.  Когда учитель нормальный, то и предмет как-то нравится… А если учитель, как по Гоголю, стулья ломает…

Вот у нас была по молдавскому языку, не то чтобы по Гоголю, а так – истеричка. Так я ее предмет не то что не любил, а не учил вообще, ну, правда, знаю пару стишков на молдавском.

Я любил гуманитарные предметы, потому что их учить не надо. То, что на уроке рассказывали, мне достаточно было. По истории там все запоминающееся, по литературе – тем более, я любил сочинения писать и писал их не так, как все.

Надо отдать должное, учителя у нас были мудрые. Бывает, что дети не любят учителей, тут сами учителя и виноваты, а у нас в школе учителя были на очень хорошем уровне. Не было такого, чтоб они заставляли, угнетали. У меня воспоминания о школе очень хорошие.

semeynyie-foto-pve_026Л.Леонов: Детский мир у вас как проходил? На уровне городского? Вы же в каком-то крестьянском домике жили?

В.Пасютин: Городского. Это первые два года мы жили в доме, а потом мать всеми силами вырвалась… Она квартиру получила примерно там же, где мы жили, то есть в предместье, это Борисовка. Ей удалось поменять квартиру на центр города, она в центр города стремилась все время. Думаю, что она это правильно делала, хотя расстояние здесь и небольшое, но это совсем уже другой уровень, в лучшую сторону.

И в центре города жили, но опять же, здесь Днестр, и мы все детство проводили на улице и на Днестре, потому что друзья все утром поехали на пляж, вечером вернулись домой. В общем, на улице жили в отличие от того, как все сейчас сидят по домам  за компьютерами или смартфонами. Я считаю, что для детей лучше, когда на улице… для здоровья, для развития. Смартфоны, конечно, развитие резкое дают, но много и негатива там есть тоже. Мне больше нравится, когда я на улице всю жизнь проводил.

Л.Леонов: А какого-то там кусочка земли не было? Картошку не садили?

В.Пасютин: Картошку? Нет, точно.

Л.Леонов: У меня все детство прошло на картошке… Чтобы картошку семье не посадить, тогда это было не принято. Для меня это было трудно, конечно, но как-то по-праздничному: с народом выезжали, костры жгли. Землю давали за городом, совсем далеко. Там какие-то поля неудобные, вот их там разрезали на кусочки, кто сколько просил, но мы больше 4 соток обычно никогда не садили. Четыре сотки, пять соток, шесть кто-то садил, восемь кто-то даже садил, это же огромный труд!  Вот мы на посадку ездили, потом на прополку пару раз ездили за лето, на уборку урожая.  Потом, конечно, стало это все угнетать, потом появилось это все в продаже, и мы перестали садить. Сняли эту картофельную проблему только где-то в 80-х.

Это было очень распространено, такой выезд на поля. Через него  получалась  связь с природой, с землей. А вторая связь у нас была через школьные участки, на которых каждый ученик обязан был летом сколько-то часов отработать.  Школа, в которой я учился, известная очень была в городе. Помню, наша директриса была повернутая на том, чтобы нашей школе присвоили имя Ленина. И все 8 лет, что я там учился, она этого хотела, боролась, но ей так и не удалось это сделать.

А школа была с таким маленьким сельскохозяйственным уклоном. У нас учителя зоологии, биологии были такие продвинутые немного. Был пришкольный сад такой, очень интересный сад, наверное, с полгектара, там какие-то опытные работы велись, кукуруза трехметровая росла, теплица была большущая, там помидоры, огурцы росли зимой, яблонь было очень много. Участок был огорожен,  там можно было очень многому поучиться интересному. Учительница биологии в каких-то конкурсах принимала участие и большие места наша школа получала. У вас что-нибудь такое было? Откуда крестьянский такой поворот с вами получился?

Пасютин:  Когда мы у бабушки жили, там полгектара был участок, я никогда там ничего не садил, да и отец тоже, потому что отец посадил там абрикосы, и было очень много абрикосов, но я сельским хозяйством никогда не интересовался.

Л.Леонов: А любовь к абрикосам у Вас до сих пор осталась с того времени?

В.Пасютин: Да, почему-то абрикосы сопровождают меня всю жизнь, сейчас считаю, что они очень полезны для здоровья.

Л.Леонов: Их стало что-то совсем мало в последнее время, они дорогие,  мало и плохие.

В.Пасютин: На абрикосах, когда был «Агростиль» в последние годы, я зарабатывал довольно-таки неплохие деньги. Продавали не на местном рынке, а оптовикам, которые везли в Киев. Но это было до Майдана, а после Майдана там цены упали в два раза, потому что гривна упала и, соответственно, все цены понизились. Получается, спекулянты покупают у нас, везут в Киев, а там также оптом продают местным спекулянтам, а еще распродают по точкам. И вся цепочка такая, что приходилось снижать цены. Во всей цепочке снижали, потому что иначе вся цепочка рушилась, убытки. Но даже при том, все равно было более-менее рентабельно, а теперь эти наши  идиоты угробили уникальный персиковый сад "Агростиля" с капельным орошением. Отобрали у меня и  сами не знают, что с ним делать.

Л. Леонов. При Пасютине персик стоил по цене картошки, а теперь картошка стоит по цене дорогущего и редкого персика. Теперь Госпрограмму будут принимать по восстановлению персиковых садов, будут в бюджете закладывать деньги.

В.Пасютин: Это они любят, потому и нет денег, что они все, что им в руки идет,  бездумно гробят.

 

5. Мальчишка с фотоаппаратом

 

Л.Леонов: В общем,  сельское хозяйство в повестке жизни у вас не стояло?

В.Пасютин: Не стояло. Закончил, как положено, десятилетку. И потом  поступал в Киевский театральный институт.

Л.Леонов: О, как!

В.Пасютин: Так я же фотограф. С 13-ти лет я начал заниматься фотографией.

Л.Леонов: Чем это было вызвано? У меня тоже интерес к фотоделу был. Но у меня случайно вышло, по беде, отец оставил технику, когда умер. Он был фронтовик, из больниц не выходил (я остался без отца рано, в 10 лет). А техника была, отец активно занимался фотографией. И как-то мы привыкли, что где-то как-то нас фотографируют, я стал фотографировать тоже. Фотоаппарат был лучший в те годы – зеркалка "Зенит". А у вас какой был первый фотоаппарат?

В.Пасютин: Самый простейший, «Смена», 35 мм, «Смена 8М», там рублей 10 или 15 стоил по тем временам. Все пленочные фотоаппараты уже отошли, сейчас электронные.

Л.Леонов: Ну кто-то вас, наверное, все-таки увлек этим фотоделом.

В.Пасютин: Наверное, но скорее азарт. И мы с друзьями поехали в молдавское село фотографировать свадьбы, зарабатывать деньги.  Это в 13 лет. Там были со мной друзья-евреи.

Л.Леонов: Ну, это у них с детства – деньги зарабатывать. Они тоже фотографировали?

semeynyie-foto-pve_025В.Пасютин: А у меня не было тяги к деньгам, мне фотография просто нравилась. Фотограф был только я один в нашей компании, но там до съемок  и денег не дошло.

Мы приходим на Молдаванку, а мы молдавского языка не знаем, спрашиваем: «Унде здесь свадьба?». «Унде» – это «где?». А дальше мы не знаем. Прибежали девчонки маленькие, они любят фотографироваться, мы их нафотографировали, потом я говорю: «Ну, кому сколько фотографий по 30 копеек? Давайте деньги, и мы разойдемся». Они говорят: «Нет, вот когда вы принесете фотографии, тогда мы заплатим по 30 копеек». Умные, молодцы, я тогда даже не обиделся. Самое обидное, что фотографии не получились. Я даже не понимаю почему, я тогда еще и не особо умел.

Л.Леонов: Первый блин комом.

Пасютин: Да, но воспоминания хорошие, потому что молдавское село, все яркое, цветное, девчонки бегают, но и взрослые были, очень хорошая атмосфера. О каком-то национализме вообще даже намека нет… несмотря на то, что под румынами только что были 20 лет. Не было тогда такого румынофилия, как сейчас. Молдаване народ хороший.  А если их баламутят, как хохлов набаламутили сейчас, посмотрим, чем это все кончится. Какая-то у меня настороженность на этого Зеленского.

Л.Леонов: А продолжение всех этих поездок были?

В.Пасютин: Нет. Вот мы один раз поехали, и на этом все, а потом учеба. Потом я занимался фотографией чисто  для себя, потом начал фильмы снимать еще 8-ми миллиметровой камерой.

Л.Леонов: То есть у вас была кинокамера? Вот мечта моего детства.

В.Пасютин: И надо отдать должное моим родителям – они никогда на мое увлечение  не жалели денег. Кинокамера  тогда 320 рублей стоила, две-три зарплаты.

Л.Леонов: Потом еще и вся эта обработка очень дорогая, материалы.

В.Пасютин: Цветные, да. Таким тяжелым трудом деньги доставались, а не жалели детям.

Л.Леонов: Отец так остался за баранкой или поменял работу потом?

В.Пасютин: Нет, так на пенсию и вышел шофером. Потом он работал в автокомбинате, но там тяжелая работа,  по 12 часов в сутки работал. Но и заработки хорошие были по тем временам.

Л.Леонов: Автокомбинат – это что? Автоколонна?

В.Пасютин: Да, автоколонна, несколько сотен машин там было. Потом, уже попозже он перешел в автосервис работать, но там зарплата была поменьше намного, но полегче, потому что ездить не так много. Но там дополнительные заработки были. То одни дефициты доставал, то другие, этим зарабатывал. Тоже зарабатывал хорошо.

Л.Леонов: И что кино? Вы снимали на какую тему?

В.Пасютин: На разные темы.

Л.Леонов: Будучи в школе?

В.Пасютин: Да. Еще будучи в девятом классе снял кино про любовь, и, кстати, довольно-таки неплохое.

Л.Леонов: Игровые были фильмы или документальные?

В.Пасютин: В основном документальные, но вот про любовь  был игровой. Он даже где-то сохранился, но я не уверен. Там еще даже и монтаж был хороший: парень сидит, мечтает о девушке. А я сделал, там по стеклу идет дождь, и контровой свет, так красиво, и эти разводы, и, в общем, неплохой фильм. Так мне дали диплом «За творческий поиск» на кинофестивале любительских фильмов в Кишиневе. Я все-таки думаю, что еще при Советской власти было лучше, потому что там были вот эти фестивали для детей и для взрослых, для всех.

Л.Леонов: Центры творчества всякие, которые стимулировали творчество.

В.Пасютин: Да, по интересам кружки там всякие, это все очень нужно. Но сейчас уже что-то есть, но платные, на другом  уровне – уже не государственном. Случайно, одноразово. А в СССР была система и политика государственная.

Л.Леонов: Я помню эту систему, я в ней участвовал даже. Эта система на двух китах держалась: во-первых, были профсоюзные всякие дома творчества, клубы, дома культуры, а во-вторых, государственные, в основном, на селе.

В.Пасютин: Фильмы снимал уже в старшей школе, а это девятый-десятый классы. Мы после 8 класса ездили в Ленинград, после 9 класса ездили в Москву на поезде.

Л.Леонов: Сами организовали?

В.Пасютин: Нет, школа организовывала, но опять-таки – государство.

Л.Леонов: Мы тоже ездили по Москве, жили в гостинице хорошей, там номера маломестные, порой  на одного человека, а  для нас это удивительно.

В.Пасютин: Нет, мы жили в школе, нам поставили какие-то железные кровати, но нам-то все равно было, и впечатление очень хорошее, до сих пор помню.

Л.Леонов: Значит, вы были лауреатом конкурса любительского кино?

В.Пасютин: Дали диплом.

Л.Леонов: Я был многолетним членом жюри этих конкурсов в Челябинской области. Я тогда работал заведующим отделом культуры, литературы и искусства областной газеты. У нас в области была очень хорошая, высококотируемая киношная такая братва, которая снимала фильмы. И очень хорошие фильмы снимались, причем на республиканском, на союзном уровне всегда занимали первые места. У нас была целая школа  киношная с традициями, фамилии очень известные. Это стимулировалось все время, поощрялось. Фестивали любительского кино длились по два-три дня, там десятки фильмов просматривалось.

И о чем был ваш  фильм?

В.Пасютин: Про любовь. Мне тогда уже лет 15 было. Повесть о первой любви, «Дикая собака динго»? Ну, такой, хороший фильм. Недаром приз дали. «За творческий поиск». Не первое место, не второе, а просто диплом дали. Так я и то хвастался в школе и везде.

Л.Леонов:  Какого уровня был конкурс, республиканский?

В.Пасютин: Да, республиканский. Но вначале я ходил там на курсы любителей, или как-то там они назывались. Ездил пару раз в неделю на автобусе в Кишинёв. Там выступали сценаристы, операторы, режиссеры. Это в девятом классе, мне было 16 лет. Хорошие времена были.

Потом я решил поступать на кинооператорский факультет, так как думаю, во ВГИК – это далеко до Москвы, решил  в Киев. Киевский театральный институт,  операторский факультет. Выслал там фотографии, нужно было выслать, они потом позвали: приходите.

Это был творческий конкурс, а потом позвали уже на экзамен. Потом сказали: зачем вы приезжаете на Украину из Молдавии? Тогда я ещё думал, что это же одна страна. А вот видите, уже тогда был национализм в Украине.

1974 год. Самый эпицентр этого брежневизма. И всё было относительно хорошо, за исключением всяких там дефицитов. Но национализм уже  был, причём в среде интеллигенции. Именно эта гнилая интеллигенция, как говорил Ленин, она вот и  гадила всем. То же самое было и в Молдове.

Л.Леонов:  В Одессе такого, вроде, не было.

В.Пасютин: Одесса русский город,  а Киев – это уже во всю…

Л.Леонов:  Так и сказали: «Езжайте в свою Молдавию»?

В.Пасютин:  Что-то типа того.

Л.Леонов:  Не прямо сказали, не по национальному вопросу?

В.Пасютин: Нет-нет-нет, Боже упаси! Не прошел по конкурсу, что-то такое, или что-то типа: «А что вы в Молдавии не поступаете?»  Но в том-то и дело, что только  в Москве и Киеве были подобные институты.

Л.Леонов:  Тогда было по пальцам пересчитать. В Ленинграде был институт театра музыки и кинематографии.

В.Пасютин: Но он, в основном, актеров и режиссеров готовил. И далеко. Короче, не поступил. Решил поступить на «Молдова- фильм» помощником оператора или режиссера. Что-то такое.  А тогда был так называемый институт прописки. Если у тебя нет кишиневской прописки, на работу не брали. А у меня не было…

И мы решили с братом зарабатывать деньги. Начали ходить на халтуры -  свадьбы фотографировать, кино снимать. Брат  учился в это время в мореходке. И он даже на этом барке, «Товарищ», что ли, называется, куда-то сплавал.

Л.Леонов: Знаю, известное судно учебное «Товарищ». Курсантов мореходок вывозили в учебный рейд на «Товарище». Несколько месяцев даже плавали. Я его видел, кстати говоря, живьём. В Варне. Там была международная парусная регата. Из наших там был только «Товарищ». Красавец, чудо просто!

В.Пасютин: И в общем мы с братом  начали ходить фотографировать и снимать кино. И мы первые в Бендерах, кто начал снимать кино на свадьбах. Тут свадьбы, ну знаете какие, любят это дело. Много народу, вино рекой, весело! Кто мимо идёт, того и затаскивают.  И невесты  любили, чтобы их пофотографировали, а тогда это ещё не было развито. Фильмы вообще мы начали первые.  Договариваемся с музыкантами, что мы вешаем экран и пускаем кино. Утром снимаем в ЗАГСе, а вечером уже показываем. Причём ещё в начале чёрно-белые снимали, но там есть и цветные. А тогда цветные – это вообще круто было. Утром с десяти до двенадцати снимали, вечером уже привозим, и музыкантов просим музычку такую… и показываем. В общем, мы в день могли четыре фильма снять,  в субботу, четыре разных свадьбы.  И 25 рублей  брали за фильм, то есть, 100 рублей зарабатывали. По тем временам, это очень хорошие деньги. Это только на фильмах. Мы ещё и фотографировали. Первое время фотографировали через неделю. А потом начали делать так, что утром фотографировали, а вечером, когда у них уже гулянка, мы и приносим фотографии. Они, когда пьяные, последние деньги отдают.

Л.Леонов:  Психологи!

В.Пасютин: Ну, правда, когда совсем пьяные, то уже ничего не понимают.

Л.Леонов:  Это всё было до кооперативов?

В.Пасютин: Конечно.

Л.Леонов:  То есть вы тогда еще и в армии не отслужили?

В.Пасютин: Да, не был ещё. Наверное, года  два до армии. Хорошие времена! Во-первых, тогда всё-таки самые стабильные годы, при Брежневе. Вот говорят, что дефицит был. А там столы ломились. А еще народ же такой: на праздник, на свадьбу последнее выложит. Такие сытые времена, что называется. И мы зарабатывали очень хорошо. Но своим трудом, как бы там ни было. Правда,  бывало, что на нас государственные фотографы натравливали ментов. Конкуренция была.

Л.Леонов: Но конкуренции по фильмам у вас, наверное, еще не было? Потому что тогда кино  было ещё редкость большая.

В.Пасютин: Они же привыкли, что эти фотографы, как  короли. Там только они были, больше других не было, а тут появились фиг его знает кто. Потому кричали: «Мы государственные фотографы». Хотя всё равно они себе в карман клали всю выручку, государству доставалось немного.

Ну,  менты взяли моего брата и в ментовку затащили. И пошла мать и там разоралась  - они брата отпустили. Менты ещё такие были, еще не знали, что с ним делать, он же не хулиган.  Работает парень, что-то делает, водку не пьёт. За что его посадить?  Тогда ещё коррупции не было среди ментов, они как-то по-нормальному относились.

Л.Леонов:  "Дикие" же времена.

В.Пасютин: Хорошие времена были.

Л.Леонов:  Ну и у вас, наверное, какой-то банк свободных денег образовался?

В.Пасютин: Свободных не было, потому что они все куда-то  уходили.

Л.Леонов:  Была какая-то мысль развить этот бизнес, бизнесменские идеи не появлялись?

В.Пасютин: Мы уже были бизнесменами, потому что надо было крутиться при  дефиците цветной фотобумаги в Советском Союзе. А  мы ездили в Москву, покупали. С плёнками ещё более-менее, а бумага – вообще жуткий дефицит был.

Я поехал на завод, где производят, в Переславль-Залесский возле Москвы. Там контакты налаживал с торговлей со всякой: немножко им платили, копейки продавщицам платили.  И все  оптом  скупали и делали запасы. То есть мы вкладывались  в фотобумагу, потому что, если зимой не купишь, то потом и снимать незачем. Какой-никакой уже бизнес, это уже была какая-то практика, самопроизвольная что ли. Начало нашей предпринимательской деятельности, так можно назвать.

Л.Леонов:  Наверное, тот фильм про любовь, который вы сняли, подтолкнул?

В.Пасютин: Фильм я снимал – денег там не заработаешь, просто нравилось это дело. А потом брат начал говорить, что раз ты это умеешь, то давай снимать фильмы и фотографировать.

Л.Леонов:  А как домашние к этому отнеслись?

В.Пасютин: Ну, во всяком случае, не ругали, наоборот, они же видели, что мы работаем. Это же не пьянка, а работа. Нет, положительно относились. И мы первое время деньги вообще родителям отдавали, потому что нам и не на что было тратить. Рестораны стоили 3 рубля. За вечер.

 

6. Голодному солдату – 10 лет за кражу мяса

 

Л.Леонов:  А в эти два года до армии, наверное, были какие-то попытки куда-то еще поступить в киношном  направлении, где-то поучиться?

В.Пасютин: Нет.

Л.Леонов:  То есть знал, что пойдёшь в армию, да?

pve01В.Пасютин: Да. То есть я уже созрел для армии. Тоже особого желания не имел, конечно, но тут  мать договорилась с одним военным, он был майором, и меня в Бендерскую крепость отправили. Это же супер! Три километра от дома.  В советские времена, чтобы служить, где живёшь, это нереально. А он там договорился – у него были друзья в Одесском военном округе. Кстати, жалко, этот офицер потом спился.  Хороший мужик такой, но они все алкоголики, военные. Потому что им нечего делать было.

Вот где я служил, до обеда ещё служба идёт, а после обеда они пообедали, выпили и уходили по домам. Про армию у меня тоже воспоминания хорошие, в основном. Правда,  один раз на губу меня посадили.

Л.Леонов: В этот период, наверное ещё какая-то первая девушка у вас была?

В.Пасютин: Нет, вы что?

Л.Леонов:  Ну, а какие-то  конфликтные случаи вспоминаются?  Например,  связанные с какими-то городскими проблемами? У нас, допустим, были схватки с  пацанами, которые на другой улице жили.

В.Пасютин: Что-то подобное назревало, но я не участвовал. Говорили, что там, которые на Днестре живут тоже в частных домах, задирались…  Но не было особых драк. Всё-таки тогда и милиция работала, и вообще почвы не было для драк. Но я слышал, что в России улица на улицу дрались. Тут такого не было.

Л.Леонов:  Ну а по впечатлениям  школьным детским, как вы воспринимали окружение? Как родную  среду или там были ещё румынские какие-то отголоски? Какие-то колкости, мол, что ты, румынская  сволочь, тут ходишь?

drug-yoskaВ.Пасютин: Таких выражений вообще не было. У меня по жизни был друг, Йоська, фотограф, он старше. Он, кстати, уже умер. Уехал в Израиль и там умер. Ну, такой, нормальный. И вот моя мать кричит мне, дома  летом открыли окна, кричит: «Йоська-жид, он тебя обманет».

Л.Леонов:  А какие в Бендерах в тот период были  центры тяготения людей в праздники, на какие-то торжества, что считалось хорошим тоном в то время?

В.Пасютин: Центры, дома культуры – всё государственное.

Л.Леонов:  Кинотеатр Горького?

В.Пасютин: Кинотеатр им. Горького хороший был, кстати. Сейчас Семёнов его очень хорошо восстановил, очень хороший кинотеатр.

Л.Леонов:   Семёнов – это кто?

В.Пасютин: Это бывший депутат, раньше моим был соседом. В общем, я его просто знаю.

Л.Леонов:  Он кинотеатр приватизировал?

В.Пасютин: Да. И он еще  много чего  накупил  тут. Он бизнесменом был.

Л.Леонов:   Но он сейчас работает, этот кинотеатр?

В.Пасютин:   Да.

Л.Леонов:  Как кинотеатр?

В.Пасютин: Да, именно как кинотеатр работает.

Л.Леонов:  А кто же сейчас ходит смотреть фильмы в кинотеатр?

В.Пасютин: Как и в советские времена, в основном молодежь ходила.  Хотя средние тоже. Сейчас тоже молодёжь. Моя дочка, средняя, пришла вчера  и говорит, что вот мы идём, ну с её парнем, идем в кино. Я говорю: «Хоть какое кино?» Она говорит: «Фантастика».

Л.Леонов:  Там наверное какие-нибудь 3D, 4D?

В.Пасютин: Ну что-то такое. Да уже современное, конечно. Я говорю: «Как ты можешь?» А я, говорит, люблю. Каждый находит себя. Они именно под клиентов и подстраиваются.

Честно говоря, у меня тоже была одна девушка, совсем молодая, ну лет пять назад, ей тогда было лет 18 или 19. И вот она меня таскала в кино, ты, говорит, мой парень. А мне там 55 уже. Она меня таскала на разные  фильмы. Мы сидим, я смотрю – только мы и там ещё, может, человек пять-семь.

Л.Леонов:  Умирающая реальность.

В.Пасютин: Да, ну может, не умирающая, но дошла до определённого развития и уже дальше некуда, это уже не бизнес, а так, умирание.

pve_019В детстве мы ходили часто кинотеатр, и там полный зал, цветное все. И когда я попал в армию, у нас тоже там был кинотеатр, и по привычке ожидаешь барышень… Я, как зашёл, как увидел зал, вот это всё военное – такой шок у меня был, ужас! Первый раз я говорю: ужас. И у нас там было процентов 30 азербайджанцев. Они же кричат. Ну, там идёт фильм, а они кричат по-своему. В  армии уже  были драки, айзеры,  они кучковались в своей банде,  и били всех остальных. Или  те  их  били, но я не участвовал.

Л.Леонов:  А у Вас в семье, или вот вы постарше стали, не было желания уехать в Россию  или куда-то в другое место?

В.Пасютин: Так тогда был Советский Союз, и мы воспринимали, что у нас одна страна. Я говорю, когда развалился Советский Союз, это страшный удар и по психике, и по менталитету, и  по всему.

Л.Леонов:  Никто не предполагал, что такое  может свершиться.

В.Пасютин: Совершенно верно. В армии, когда служил, какие-то лекции читали. И вот КГБшник с лекцией, говорит, что ахиллесова пята Советского Союза – это национальный вопрос. А я говорю: «Какие вопросы? Дружба народов,  счастье, то есть, это ленинская национальная политика.  Он всё и  заложил». Нужно должное отдать Жириновскому, он об угрозе национального размежевания говорил постоянно, и он хотел вместо национальных  республик создавать губернии, оно даже вроде пошло, но как-то остановилось.

Л.Леонов:  Это была его идея национально-культурной автономии. Он предлагал  страну поделить, как в Соединённых Штатах, по географической, а не по национальной  территориям.  Параллели вот эти и меридианы – и все. А кто  там живёт, между ними, какие там нации… Для национальных территорий предполагался особый статус национально-культурной автономии. Может быть, где-то до Отечественной войны, и был какой-то смысл в национальных республиках, и он заключался в  том, чтобы вытянуть все эти республики на какой-то хотя бы приемлемый общий уровень. Некоторые республики  вообще в средних веках жили.

В.Пасютин:  Дагестан и так далее.

Л.Леонов:  Вся Средняя Азия. Они там на спутники молились, понимаете? Что там говорить! Но потом, когда там создали промышленность, причём на  льготных условиях, то есть они на том же самом, даже на худшем товаре, зарабатывали больше, чем  в России. Это, конечно же, было никуда не годно. И  национальные республики стали этим пользоваться. Почему гнить-то начало всё с национальных окраин?

В.Пасютин: Даже здесь. Я помню, когда пошёл этот национализм в Молдавии. Он постепенно рос,  но в восемьдесят девятом году принял уже уродливые формы. Но я как раз заболел рассеянным склерозом, и когда меня направили в Кишинёв, я ещё  думал: зачем там этот национализм? Но, правда, когда попал в больницу, слава Богу, не было ещё последствий.

Л.Леонов:  То есть впервые эти будущие негативные вещи вы в армии обнаружили?

В.Пасютин: Нет, раньше. Вот мой отец всё время читал газеты,  а мать еще орала на него: «Зачем ты газеты читаешь?»

Л.Леонов: А какие он газеты читал?

В.Пасютин: «Известия». Вот «Правду», нет, он не выписывал, а «Известия» – точно. Потом мать еще кричала: «Что ты, коммунист? Ты только партвзносы платишь».

Л.Леонов:  А он коммунистом был?

В.Пасютин: Да, коммунистом был, он вступил в партию еще на Урале. Может, его  заставили, он же руководителем был, ну  он и не сопротивлялся, потому что он из тюрьмы вышел, он в тюрьме, кстати, сидел. Десять лет.

Л.Леонов:  Да вы что? Это какие годы?

В.Пасютин: Сразу после войны. Он ещё молодой был, когда Кенигсберг брали, он там воевал, его там ранили, он лежал чуть ли не 9 месяцев в больнице, лежал  уже до Победы. А потом дослуживал дальше. Голод был, жрать хотелось. И они с друзьями нашли там кусок мяса и начали его варить, а там по запаху пришли и взяли – и всё, сразу десять лет дали ему, а другим не знаю. За кражу. Там и сидел, вот где мы жили, на Урале. Он в шахтах работал.

Ссорились,  и мать кричала: «Зачем твоя партия? Ты сколько платишь этих членских взносов!» И он что-то там  отбрехивался. «Другие, кто там в партии, уже карьеру сделали, а ты?»  Упрекала его. Но, я говорю, он столько зарабатывал, что она терпела… Он рассказывал, что он в тюрьме был на хорошем счету, потому что его там заметили, и он тоже какую-то карьеру сделал. Он был там начальником, а потом вышел и также,  видимо,  был начальником, потому что хорошие руководители – это большой дефицит. Это и при коммунистах было,  и сейчас.

Л.Леонов:  Это большая редкость, вообще – организация людей, это такая  особенная профессия, причём, талант надо иметь.

В.Пасютин:  Ну да, руководителем  надо родиться.

Л.Леонов:  А он сам откуда?

В.Пасютин:  Из Беларуси. В 1944 году, когда была операция «Багратион» по освобождению Белоруссии, их наши освободили из оккупации – и сразу в армию. Ему и 18 ещё  не было. Его взяли – и сразу на Кенигсберг. И там, он рассказывал,  что он был  командиром пулеметного расчета,  пулемёт «Максим»…И, говорит, 5 человек пулемётный расчёт «Максима». Он командир,  заряжает. Немцы воевали хорошо:  только нос высунешь, тут тебя и хлопнули. В общем, очередь дали -  и бегом менять  позицию.

Минами их немцы забрасывали. Наши два раза постреляли – и ушли.  А на третий начали стрелять -  их и хлопнули.  Двое убитых, трое раненых из пятерых.

semeynyie-foto-pve_008Я служил… во 2-м понтонно-мостовом полку. Инженерно-саперные войска.  Он в Бендерах находился, в Бендерской крепости

Был майор Таранов у нас. В 1992 году, когда начиналась война, он погиб. Был такой случай в Бендерах, Молдавский БТР ворвался и расстрелял автобус наш, и тогда он погиб, он тогда, видимо, уже уволился из армии. 

Л.Леонов:  Он погиб случайно? 

В.Пасютин: Нет, не случайно, перестрелка была. Я его помню с хорошей стороны, потому что я был фотографом у нас в полку, а это элита армии была.  Фотографы на особом положении были, потому что все солдаты делали дембельские альбомы, и они все приходили и просили у меня фотографию, и я им давал по возможности. В общем, я белая кость был.

Майор Таранов  как-то увидел меня и говорит: «О, Пасютин, сходи принеси червей для рыбалки». Я оскорбился до глубины души – меня, фотографа, за червями! Пошел, взял ведро такое здоровое. А у нас рядом был свинарник, то есть подсобное хозяйство было нашей части, там свиней этих держали.  Я как-то раз увидел, что там такие черви были, как змеи здоровущие. Взял лопату и накопал целое ведро таких червей, это было очень легко, 2-3 лопаты, и все – такие они здоровущие. И принес и говорю: «Смотрите, каких червей я вам принес жирных». Я знал, что нужны маленькие, а эти как змеюки были. И он их как увидел: «Ладно, иди». Что и требовалось мне, но он не оскорбился, так ничего. 

pve_006Л.Леонов:  А Таранов был командир полка?

В.Пасютин:  Нет, по-моему, начальник штаба. Командир полка тоже хороший мужик.

Л.Леонов: Это российская армия еще была? 

В.Пасютин: Советская. Дедовщина, конечно, была, но меня она не касалась почему-то. И в нашей части она как-то в пределах разумного была. В приднестровской армии раньше было больше дедовщины, чем в нашей Советской Армии, видимо, зависело от каждого человека, как он мог реагировать на  дедовщину… И как себя поставить в пределах рамок каких-то. В основном, слабым, конечно, доставалось. 

 

7. Сексуал-демократическая партия

 

А командир полка тоже сыграл в моей жизни большую роль. Там возле части была стоянка автомобилей, и как-то он говорит: «Как полковник, то «Запорожец», машина, а как «Волга» – то прапорщик». Была правда в этих словах, потому что прапорщики поворовывали там. 

Когда началась война в Афганистане, я демобилизовался как раз за год до этого. Наших отправили в Афганистан с техникой, что-то там нужно было, какие-то реки форсировать… и обратно полк уже сюда не вернулся. На месте полка в крепости была ракетная часть, потом какая-то приднестровская на ее месте. А сейчас строится музей Бендерской крепости и всякие развлекательные рестораны, говорят, даже казино там сделали, но я там не был еще.  В случае чего ресторанами и казином будем отбиваться. Может, отобьемся.

Тут требуется небольшое отступление. После армии где-то в 1979 году  я поступил в Хмельницкий институт машиностроительный, вернее, бытового обслуживания. Я демобилизовался, больше с полковником не виделись. Сразу же поступил на подготовительное отделение в институт.

s-gitaroyА там же скучно. И я создал сексуал-демократическую партию. Для смеха было, потому что на лекциях сидишь, делать нечего. Написал там все, как положено. Это была пародия на КПСС.  Документ такой сделали: программа-минимум, программа-максимум, газета «Голос плоти», потом Герои сексуалистического труда, орден был учрежден, – все в таком плане. Список членов был человек 12. Все ржали – это главная была цель. Девушки даже записались, подружки.

Больше 12-ти членов, говоря по-партийному, дело не пошло. При Советской власти, как бы то ни было, жизнь какая-то была, государство делами народа занималось. Тогда только начали дискотеки образовываться, там диспуты проводили разные, и вот был диспут на тему: «Может ли быть дружба между парнем и девушкой». И я там выступил и сказал, что никакой дружбы не может быть, мне там хлопали все студенты. Потом ко мне преподаватели подходили: «Мы и так уже не знаем, что делать с этими матерями-одиночками». А у меня в этом плане все четко было, у меня детей на стороне нет. Я прочитал «Американскую трагедию» Теодора Драйзера, и очень она на меня подействовала, так что я следил за этим вопросом.

Я жил в общежитии с другим парнем, и тут вдруг к нам в общагу заходит комиссия какая-то проверять, чем мы занимаемся. Мне это не понравилось, когда что-то непонятное происходит, это меня настораживает. Обшмонали всю комнату.

А у меня под кроватью был ящик тушенки, мне родители дали, потому что в Молдавии с мясом было более-менее нормально, а в Хмельницком – хуже. Чтобы было сыновьям, что кушать… А у меня брат тоже учился, только в другой комнате жил. После армии принимали без экзаменов, там полгода подготовительное отделение, а потом автоматом идешь или сдаешь экзамены, не помню, в общем, легко было.

semeynyie-foto-pve_027Нашли тут ящик вина… Мы, когда были дома, я прочитал французский трехтомник про изготовление вин, сделал несколько бутылок шампанского и привез туда, чтобы по праздникам его открывать. Давление было бешеное. Когда мы открыли одну бутылку, почти все вино вылилось, осталось чуть-чуть, но попробовали. И стену облили тогда в общаге, и она была такая красная.

Под кроватью несколько бутылок шампанского лежало,  а тогда дефицит был в те времена. И они увидели, говорят: «Что это?». Ну что, облили шампанским, продемонстрировали. Ничего не сказали и ушли.

Правда, у меня еще один залет был до этого.  Мы старались денег заработать, потому что с родителей неохота было вытягивать с братом, и сделали такие футболки, где-то купили белые, а потом рисунок налепили.  Причем по хорошей технологии, шелкографией. У нас тут завод был, который таким методом ткани делал, шелковый комбинат в Бендерах.

А мы там знали всех, потому что мы там работали после школы. Первое, что мы придумали, это ноу-хау наше, это фотография на рабочем месте, как в газетах иногда фотографируют передовиков. А мы шли и говорили: «Хотите сфотографироваться?» Кто-то отказывался, но в основном все фотографировались. Мы тогда с братом зарабатывали немного, но в начале жизни для нас это было хорошо. 

Там такой грохот стоял, что рядом стоишь и ничего не слышишь. Они беруши вставляли, еще из-за этого не слышали. Когда мы это поняли, мы уже писали на бумажке. Подходим к ним – раз бумажку, они читают, а потом или машут,  мы фотографируем, или нет – цирк. Тяжелая была работа, но хоть какие-то деньги были. 

Короче,  меня выперли из института по-страшному, по-наглому.

Л.Леонов: А как мотивировали?

В.Пасютин: Там эти коммуняки, вот за что я коммуняк не люблю, они же чиновники, им лишь бы найти какую-то жертву. Тем более, тогда в Польше "Солидарность" была, 1980-ый год, в институте сильно боялись польской заразы – Польша же близко была.  Потом эти комсомольцы, твари, были, потом из этих комсомольцев выросли все эти Ходорковские, поэтому я их ненавижу.

Л.Леонов:  С коммуняками у меня хорошие отношения, потому что я знал вот этих работяг-коммунистов. И руководителей-коммунистов, которые пахали по двадцать часов в сутки, а то и все 24 часа, кто ж их считал.  А комсомольцы для меня тоже омерзительнейшие  всегда были. Меня когда в партию принимали, я тогда  еще работал в энергосистеме "Челябэнерго", меня спросили: «А почему ты не комсомолец, – я не был комсомольцем – ты был в комсомоле?» Я говорю: «Нет, не был,  я сознательный не комсомолец». «Как так – сознательный?» 70-ые годы… Это все превратилось потом в омерзительную конвертацию комсомольских билетов в наглое присвоение общенародной собственности, в олигархию.

В.Пасютин:  Потому и проиграли коммуняки. Вот эти Горбачевы-Ельцины оттуда. 

Л.Леонов: Так вам впаяли не только тушенку, но и эту сексуал-демократическую  партию?

chlen-partiiВ.Пасютин:  Так это главное было! Они не поняли, что это юмор был. И начали меня выгонять из комсомола. А когда из комсомола вылетишь, автоматом из института выгоняют. Причем в 4 инстанциях: сначала в группе у нас, потом на потоке, потом в институте, а потом и в городе.  Наверное, они специально хотели такое аутодафе устроить, чтобы другим неповадно было. Ну, а в группе-то у меня все друзья, и я был этим… неформальным лидером, хотя к тому не стремился. Во-первых, я был старше других, после армии, популярный по этим делам. И все были против, чтобы меня выгонять, а эти комсомольцы-начальнички  пугали, что если Пасютина  не выгоните, то вас тогда вместе с ним выгонят из института. Они боялись, конечно,  и родителей, в общем, угрожали им. Ну, и они проголосовали «За», обычная история.

Так у нас и землю отбирали, этот сельхозминистр ПМР Коваль устроил. Нашел, как получить "За" от бывших работников "Агростиля" – против Пасютина.

На потоке тоже многие меня знали, и некоторые даже выступали в мою защиту. Им тоже пригрозили, и они тоже проголосовали, как надо. А в институте уже только ЦК института, там только несколько, такие прожженные чиновники, и в горкоме также.

И меня  выперли из института. Написали: «За совершение проступка, несовместимого со званием студента». Это был волчий билет по тем временам. Даже не дали свидетельства о незаконченном высшем образовании.

Я тогда злой был, я не знал, что родителям сказать, потому что они пашут, хотя мы уже сами зарабатывали, но все равно. Они всю жизнь говорили, что нужно всем высшее образование, и все такое. У евреев тоже самое, они обязательно стараются получить высшее. 

Л.Леонов: А у родителей было высшее образование?

В.Пасютин:  Нет, и отец, видимо, на своем примере, потому что он умный был,  все время говорил, что спотыкался об это отсутствие высшего образования. Родители  об этом все время говорили. А я не хотел учиться, потому что думал, зачем мне высшее образование, если я работаю фотографом и зарабатываю в несколько раз больше, чем родители. Но они были правы.

 

8. "Одиночка с мотором"

 

В.Пасютин. Так что после хмельницкой истории начал тут, в Бендерах работать, а тогда зарабатывали мы вообще очень хорошо. 

Л.Леонов:  Это какой уже год был? 

s-oslikomВ.Пасютин: 1980-1982. Тут студенческие отряды были. Была, так называемая, Продовольственная программа. А я газеты так и продолжал читать, всегда интересовался, что там пишут. И в Молдавии во всех колхозах работали из разных республик стройотряды – российские, из Прибалтики. Летом работают из других республик, а в сентябре-октябре уже молдавские. И мы несколько месяцев работали по стройотрядам,  фотографировали, а там бешеные деньги. Мы делали еще цветные фотографии большие, и там написано: «Продовольственная программа» и всякие виды, а в центре уже группа, обычно человек 20-30. Такая фотография стоила дорого, но все брали. Люди понимали, это очень хорошая память. Мы договаривались с командирами отрядов. Кстати, из Челябинска очень много было отрядов. 

Л.Леонов:  А вы делали только фотографии или оформленные в рамке?

В.Пасютин: Ну, рамку саму не было смысла, а изображение было такое, там,  герб Молдавии, все прочие молдавские дела.

Л.Леонов: Сейчас подобные фотки оформляют фундаментально, книги делают такие, из фотографий. 

В.Пасютин: Да, развивается все потихоньку. У нас свои машины были, но в день приходилось проезжать километров 400 по плохим дорогам, к вечеру я уже дохлый был. 

Л.Леонов:   У вас были конкуренты? 

В.Пасютин: Не очень много, особенно поначалу не было. До драки не доходило, но мы их давили, может, потому, что нас двое с братом было. Первое время мы всех клиентов обижали, просто  фотографировали, потому что некогда было печатать. Как можно больше нужно было нафотографировать, а когда люди уже сфотографировались, они у других не фотографируются. Если мы сфотографировали, то мы уже клиента  захапали. У нас карты были,  и мы смотрели. В первый год постепенно мы узнали, кто где есть, и с каждым годом было больше и больше. В основном, Слободзейский район, потом по Григориопольскому ездили, даже по Суворовскому, там очень много было студенческих лагерей. Хорошие места были. 

Л.Леонов:  А в сторону Кишинева?

В.Пасютин: В сторону Кишинева нет,  мы не успевали просто. В основном Каушанский район, больше в Суворовском, еще больше в Слободзейском. 

Л.Леонов:  Это было еще до того времени, когда кооперативы забабахали?

В.Пасютин:  Это было в 1981-1982. До кооперативов.

Л.Леонов: А на каком правовом основании вы существовали?

odinochka-s-motoromВ.Пасютин: Юридически мы везде представлялись как  выездные фотографы. 

Л.Леонов: При каком-то ателье? 

В.Пасютин: Да, в Слободзейском или в Каушанском. Не было границ, мы могли из Слободзейского района свободно поехать куда угодно. Мы были оформлены как выездные фотографы государственные в этих районах. 

Л.Леонов:  Что-то нужно было "хозяину"  оставлять?

В.Пасютин: Обязательно. Там был план, но вполне приемлемый, допустим, 500 рублей в месяц им сдаешь, а еще с этих денег тебе зарплату начисляют, то есть небольшие потери при тех доходах. И "хозяева" были довольны. 

Л.Леонов: Какая-то строгая отчетность была? 

В.Пасютин: Кто там контролировал, вы что?!  Чтобы проконтролировать, целую милицию нужно было на нас посылать. 

Л.Леонов: В это же время в этом же месте работал папашка украинского экс-президента Порошенко.

В.Пасютин: Я читал, что он ездил со своей женой в ФинляндиюОн был директором БОЭРЗ – «Бендерский опытно-экспериментальный ремонтный завод». Сейчас его тоже угробили.

Им разрешали выезжать, а денег не меняли, только какую-то мелкую сумму.  А что там в Финляндии без денег делать? Тогда они брали с собой водку и там продавали. Обычно брали всякие электроприборы, гладильные доски, в Польшу, я помню, возили. То, что здесь было дешево, а там было дорого. На этом зарабатывали челноки. Порошенки  были первыми челноками в Молдавии.  Но я их не могу осудить, потому как выживали, как могли, но тогда это было уголовно-наказуемым преступлением  – спекуляция.

В общем, там их финны захапали с этой водкой, у финнов  же борьба с пьянством. И написали сюда, то ли в партком, то ли куда, я не знаю, как это было. Но потом в нашей бендерской газете я читал, что  был  суд. Но сколько им дали, не знаю.

Л.Леонов:  Порошенко-папаша был осужден на 5 лет. Поэтому в "перестройку" он драпанул отсюда на Украину  при первой возможности. Он здесь получил срок 5 лет,  был "цеховиком", они какую-то продукцию делали левую на заводе. А в Украине он сразу стал "Хероем труда".

В.Пасютин: Не, тогда наказание ему  именно за водку было. Думаю,   мог не быть цеховиком, если у тебя завод в руках. Читаю сейчас, что при Сталине были артели, так это правильно было. И эти "перестройщики" должны были не приватизацию делать, а лучше бы вот эти артели запустили. Нужно было идти по китайскому пути, а эти пошли по пути разрушения. И вот доразрушались сейчас. 

Л.Леонов:  У меня был приятель хороший, Алексей Скориченко, мы с ним работали в Центральных электрических сетях "Челябэнерго", когда я начинал только. Очень интересный человек, у него память прекрасная, старше меня намного, я пацаном еще был, а он уже в предпенсионном возрасте. И вот он мне рассказывал эти истории артельные. Я к тому времени уже учился в Литературном институте имени Горького в Москве, и от него очень много интересного узнал. Он мне говорит: «Ты знаешь, что такое "одиночка с мотором"? Такая была категория в артели. Если артельщик работал один, у него не было наемных рабочих, и у него был какой-то двигатель, который увеличивал ему выход продукции, то он числился как "одиночка с мотором". Карлсон, в общем какой-то. Были одиночки без мотора, одиночки с мотором, были артельщики, которые привлекали наемный труд. Значит, выездной фотограф Пасютин проходил бы при Сталине как "одиночка с мотором".

 

9. Полковник выстрелил

 

Л. Леонов. Но когда же  у нас полковник "выстрелит"? 

В.Пасютин: Ну, вот так мы работали, когда меня выгнали из Хмельницкого института. Когда учились, мы тоже работали, потому что лето – все равно каникулы, а в сентябре-феврале мы тоже сачковали. Полгода мы работали, а полгода учились. И отлично, отдыхать мне не хотелось никогда.

Я поехал как-то в Одессу, не помню, по каким делам, иду там по Дерибасовской и смотрю – там этот полковник.  Я обрадовался, он тоже, он меня знал, потому что я же не простой солдат, а все время там их фотографировал. Ну, примерно, как из высшего общества. Я уже говорил,  это моя мать устроила, чтобы меня оставить служить в Бендерах. И я этому полковнику рассказал все честно. А он был начальником военной кафедры при строительном институте в Одессе. По-видимому, уже ушел из армии, по выслуге лет, по возрасту.

druzya-po-odesskomu-institutuСказал: «Давай ты придешь в деканат, только не говори, за что тебя выгнали,  скажи, что ты ударил тещу, и вы поссорились». Через какое-то время я пришел в деканат, кто-то спрашивает из деканов: «А что это был за проступок, несовместимый со званием студента?» Я говорю: «Мы поссорились с женой, тут теща влезла и пришлось ее ударить по лицу". Они все: «Молодец!». И приняли меня, но заочно пока.  В инженерно-строительный, специальность «Теплогазоснабжение и вентиляция», то есть я еще и газовщик. Приняли на третий курс, я 2 года заочно отучился, а заканчивал уже очно, потому что ездить, мотаться  неохота было. Сейчас этот институт есть, только теперь это Национальная академия. А когда я слышу слово «национальная», меня аж трусит. 

Л.Леонов:  Полковник помог, конечно, это существенная помощь. 

В.Пасютин: А так я бы никуда и не поступил, с волчьим билетом. И ведь совершенно случайно получилось.  А может, и не случайно, может, и нет никакой случайности или свободы, а есть одна осознанная необходимость – то есть свобода, и неосознанная необходимость  – то есть случайность, как философы говорят. Поэтому я и говорю, что воспоминания об армии у меня хорошие. Там всякое было, даже на губе я сидел одну ночь, прапорщик, кстати, гад, посадил. Не люблю я прапорщиков.

Л.Леонов: Их никто не любит, но у них служба такая. А вот немцы, не сегодняшние, а те, военные немцы, они считали главным плюсом своей армии унтер-офицерское звено, так у них прапорщики назывались. Оно было выдающегося уровня, они считали, что у них были золотые унтер-офицерские кадры, поэтому такая мощная армия получилась. Она стала разваливаться, когда унтер-офицеров  постреляли в начале войны, и пришла молодежь.

В.Пасютин: А молодежь и не могла их заменить. И на любом предприятии, я вам скажу, тот, кто в руководящем кабинете сидит, тот не знает реально, что творится на производстве. Начальники цехов, мастера  – вот это вот среднее звено, они, собственно, все и делают. 

Л.Леонов: Значит, вас занесло каким-то боком в Одессу.  

В.Пасютин: Да, а тут близко. Тогда же никаких границ не было, и можно было за час  доскочить. То, что границ не было, это такое облегчение, как мы, наконец-то теперь поняли, а то, что эти твари наделали с границами – это ужас. А так получается, беззаботная юность была. Хотя, когда меня выгнали из института, это ударило сильно  по самолюбию.

Л.Леонов:  Ну, а в это время какой-то девушки, жены, невесты не обозначилось?

В.Пасютин:  Жена – да. В Хмельницке я женился, причем насильно меня женили, мать моя заставила. Тогда трудно было. Нужен был человек для решения по квартирному вопросу. То ли чтобы еще одну комнату к той квартире приписать, то ли еще что-то,- в общем,  нужно было еще прописать кого-то. Сюда в Бендеры. Какая-то комбинация.  

Ну, тогда это было распространено. И мать один раз приехала, я говорю: «Да не хочу я жениться». Она говорит: «Хорошо, ладно». Рано было, я не готов был жениться.

pervaya-zhenaДа, какое там жениться, столько девок ходит. У нас был машиностроительный факультет, а еще был швейный, так там одни девки были, как цветник. У нас в институте парней было процентов 10. В общем, мать уехала ни с чем. И потом что-то там случилось, видно, они хотели эту квартиру получить, а у них не получалось. По-моему, легче было взятку дать. И мать приехала еще раз. Я тогда говорю: «Ладно, хрен с ним, женюсь!». С этой девушкой, Еленой, я дружил, нормальная, худенькая была. Три  месяца я жил у них дома, но это была каторга – чужая квартира.

У них корни из России. Причем отец башкир, кажется. Базаров фамилия, откуда-то оттуда. 

Л.Леонов:  Русская фамилия. 

В.Пасютин: Но по виду какой-то он не русский. По менталитету, конечно, русские. Он военный, кстати, был… из ракетных войск, а она – врачиха, хирург.

Л.Леонов: Я обратил внимание, вы все время о матери рассказываете. Я так понял, что она у вас в семье рулила. 

В.Пасютин: Там у нас в семье такие бои шли, что капец просто.  

Л.Леонов:  Но мать  такая лидерская была?

В.Пасютин:  Ну, да. Она и сейчас пытается рулить. Чернышенко, украинская фамилия. Бабушка по ее линии – молдаванка, отец украинец, погиб на войне.

Л.Леонов: Я знаю несколько историй судеб людей, где матери доминировали в семье. Я бы не сказал, что это приводило к положительным результатам, с моей точки зрения. Хотя их сыновья так не считали. Они все вырастали с какими-то претензиями на особую какую-то свою роль, видимо, это мать так натаскивает:  ты – особый. 

В.Пасютин:  Нет, у нас такого  не было никогда в жизни. Они были самые простые люди.  У нас мать  просто наезжала на отца, например: «Зачем тебе эта партия?». А  он пропускал себе мимо ушей, делал свое дело. Но это и правильно. Но бывали склоки большие. Родители  же под конец все-таки развелись, потом сходились. Вот отец уже умер, она время от времени говорит, что надо было в свое время  заказать землю, чтоб рядом для нее потом могилку выкопать,  а там такие ругательства по этому поводу были… О чем человек жалеет!

Л.Леонов: Отец сколько прожил? 

В.Пасютин:  84. Это еще он воевал, потом 10 лет сидел, и потом жизнь была нелегкой. 

Л.Леонов: Крепкие корни, то поколение вообще очень крепкое. Я по своим сужу тоже.

В.Пасютин: А эти наши руководители  удумали: «Что-то вы, ребята, крепкие, живете долго и не работаете, зажились». И учудили пенсионную реформу. Это  нашим-то святым людям, нашим отцам, нашим матерям и вот нам – несчастным детям победителей, которым жизнь давала только кусок хлеба…

Л.Леонов: "А мы вас кормим, содержим".

В.Пасютин:  Точно так они и считают. 

 

10. Лесть и взятка – лучшие инвестиции

 

В. Пасютин. В общем, я в Одессе не задержался.  А что мне там делать? Тут родина, работа была, мы очень хорошо зарабатывали, можно было за лето или за осень заработать на машину, без проблем, на фотографии. И никто на нас не нападал  со стороны властей, сдал свои 500 рублей -  и спи спокойно. 

Л.Леонов: Вот вам и "плохая Советская власть, душившая предпринимателей", как они сейчас говорят.  

В.Пасютин: То, что сейчас, это вообще уже ни в какие рамки не лезет. Майдан вот по какой причине состоялся: у него  первое время была большая поддержка со стороны народа, потому что народ  этого Януковича ненавидел из-за отжатия бизнесов, что делают и наши януковичи в Приднестровье. 

Почему-то в Китае такого подхода к кадрам, как у нас,  нет.  И результат другой.

Л.Леонов: У них, во-первых, огромная историческая традиция в этом вопросе, совершенно уникальная. Ни в какой другой стране не было такого, как в Китае. У них существовали, так называемые, экзамены на должность. В этих экзаменах мог принять участие любой человек из деревни, из какой-то глухомани, никого это не интересовало. Эти все экзамены проходили по очень  простой схеме. У них сложная письменность, полмиллиона иероглифов. И все должности, которые оплачивались со стороны государства, заполнялись людьми, которые знали минимальное количество иероглифов для этой должности. Например, какой-нибудь сельский староста должен знать, условно говоря, 20 000 иероглифов. Показал, что знаешь – проходишь на должность. Более высокие уровни должны знать, там, 50 000 иероглифов, и так далее. И вот эта система, она функционировала тысячи лет. Она в измененном варианте до сих пор присутствует.

Наконец, до наших людей дошло,  что когда Советский Союз  развивался бурно, тогда учитывались особенности нашего русского менталитета:  общинность, чувство справедливости и подобные вещи. Как мы ушли от этого 80-90-е годы – все, страна посыпалась. А китайцы они до сих пор учитывают особенности китайского менталитета. У них это называется – социализмом с китайской спецификой. 

В.Пасютин: Если Сталин говорил, что кадры решают все, а что Горбачев говорил? Не помню, говорил ли он вообще на эту тему. 

pasyutin-s-bratomЛ.Леонов: А что с вашим "кадром", вашим братом-помощником происходило в те годы? 

В.Пасютин: Его тоже выгнали вместе со мной из института. Хотя он вообще не при делах был по этим сексуал-демократическим вопросам, это я чудил. Но потом через какое-то время он восстановился  в институте.  Ну, и, конечно, работали мы.

Он учился-то зимой, а летом был свободен. Так мы работали долго. Потом он стал главным инженером бытового обслуживания Слободзейского  района. Он в институте получил специальность «Машинные аппараты легкой промышленности», швейные машины, что-то такое. И потому пошел работать инженером в систему  бытового обслуживания. Тут я его не понял,  потому что в денежном плане он сильно проиграл.

Л.Леонов: А вас привлекала самостоятельность, риски?

В.Пасютин:  Риски не привлекали, привлекала независимость.  Достойная оплата за труд. Не то, что ты, там, ходишь с 9:00 до 18:00, какую-то фигню делаешь за копейки.

1985 год, как сейчас,  помню. Я тогда  диплом сдавал в Одессе. Как раз по радио передавали этого Горбачева. Он когда пришел, начали вырубать виноградники, я как это услышал – ну, думаю, еще один дебил пришел. Брежнев умер, при Черненко запретили вино пить, Андропов, помню, какие-то облавы в кинотеатрах устраивал, меня, правда,  ни разу не поймали. Какие-то безалкогольные свадьбы… Горбачев это все углУбил, как он говорил.   Меня-то напрямую не касалось. Но касалось всего государства и жизни общества. Начались перебои с сахаром, мяса не было, и все пошло вразнос. 

Ну это заговор все-таки был. Само собой такое не могло произойти. Я думаю, купили американцы некоторых, а те уже двигали. Как его можно было купить, Горбачева? Он же на полном гособеспечении жил, как король. Но нашли какой-то ключик. Лесть, вот они купили его на это. И сразу начали принимать у этих Маргарет Тэтчер  Раису Максимовну. 

Л.Леонов: Стали его захваливать: человек, с которым можно… европеец, общеевропейские ценности, европейский дом. Как можно было после такой страшной войны и всего, что произошло, на подобную фигню клевать?

kishinev2В.Пасютин: Это и говорит о нем, что необразованный был, недалекий. Ну, и, говорят, Раиса Максимовна сыграла большую роль. Что только  подтверждает – недалекий… Мы в Приднестровье подобное при Шевчуке пережили, когда у нас рулила его подружка  Нина Штанская, как ее называли, "министр нинастранных дел".

Л.Леонов: Да, к каждому они ключик умеют подобрать. Вот и к Путину подобрали. А он долго держался, полтора десятка лет сопротивлялся.   Подобрали и  не дадут ему теперь пойти назад. Я  во всей этой истории слома Путина в 2018 г. хотел бы узнать одно: что на него так повлияло, что они нашли против него,  какой ключик к нему подобрали? И вылилось вот в эту пенсионную хреновину и всё остальное, что там дальше пошло. Вот с лета 2018  года, когда   эта пенсионная заваруха началась – и по сегодняшний день.  Ведь не тот Путин совершенно, какой был раньше. Никаких наступательных шагов. Он там жвачку жуёт какую-то такую, общего такого содержания и всё. Его просто узнать трудно. Он попал в какие-то клещи, что-то где-то он нашкодил, и против него нашли какой-то компромат.

В.Пасютин: Нет, может, не нашкодил, просто он один там оказался против всех, которые уже продались.

Л.Леонов:  Да, не смог себе создать достойную команду, вот что плохо.

В.Пасютин: А зачем с  батькой поссорился?

Л.Леонов: С Лукашенко?

В.Пасютин:  ДаГде-то в Самаре вместо нефти налили какую-то фигню, которая разъедает трубы. И Путин встречался с директором  то ли «Трансгаза», то ли чего, не помню фамилию.  И тот говорит, что вот какая-то мелкая фирма в Самаре, случайно слила. Так, а куда вы смотрите? Закачали 3 миллиона тонн нефти такой мерзкой. И теперь нефтепровод «Дружба» украинский, белорусский ржавеет, и надо ведь куда-то девать эти 3 миллиона тонн. И теперь они в шоке и не знают, что делать. Я считаю, что это – диверсия.

Л.Леонов: Причем, еще неизвестно, кому она выгодна.

В.Пасютин: Но, во всяком случае, не Путину. И не России. Может, хотели таким образом украинский  нефтепровод остановить, чтобы не останавливать по политическим мотивам?  А куда было в такой ситуации Лукашенко деваться?

Я помню,  когда молдаване в Кишиневе ввели НДС. Мы же возили туда мебель все  время, когда моя мебельная фабрика  работала, и чтобы наши товары прошли туда,  надо теперь дополнительно накручивать 20% к цене,  и мебель  становится неконкурентоспособной. То есть украинская мебель в Молдову идёт без НДС, а наша идет с НДС.  Но мы, естественно, не сидели сложа руки, мы нашли таможенников молдавских, были разные, были, так сказать, на посту. Что-то платишь им в пределах разумного, таким образом,  провозили мебель без НДС. Мы придумали обходные пути, чтобы не остановиться. Взятка – лучшая инвестиция. Вот и они, белорусы, придумали аналогично свою схему с нефтью, чтобы продолжить работу,  из-за которой российские чиновники ополчились теперь на батьку.

Л.Леонов: Они нашли высшую математику на российскую чиновничью арифметику.  Это правильно, это обеспечивает существование государства. Но, конечно, это неправильно, по большому счёту.

В.Пасютин: Сейчас всё неправильно, по большому счёту. И только так сейчас что-то  может работать.

Л.Леонов: Когда вы стали бизнесменом по профессии? Когда уже не стали все яйца в одну корзину складывать, пытались диверсифицировать риски, как говорится?

В.Пасютин: Это скорее случилось самопроизвольно, потому что мне надоедало что-то делать одно, и я переключался на другое. Удовольствие точно от всех бизнесов было. Это, видимо, самоутверждением называется. Я тогда не думал на ту тему, но сейчас, если проанализировать, вижу: на новый бизнес переходил, потому что мне он  нравился. Ну и приносил деньги, а деньги – это независимость.

Л.Леонов: Я думаю, что ни один бизнесмен не скажет, что у него не было удовольствия от бизнеса.

В.Пасютин: Сто  процентов.

Л.Леонов: Удовольствие  входит в то, зачем люди идут в бизнес. Они получают такой кайф! Это чувство: ты видишь собственный результат, как это нарастает, или наоборот, какие-то проблемы. Ты их решаешь и видишь, что ты двигаешься вперед, тебе удаётся, появляются люди вокруг и так далее. У нас в обществе почему-то на эту тему вообще никакого разговора не ведется. Все о деньгах да о прибылях.  А я думаю, что не только ради денег в бизнес идут. Я, когда читаю воспоминания известных бизнесменов, Генри Форда, Акио Морита и других, вижу – не просто нужда их заставила, но и огромное удовольствие ими двигало.

В.Пасютин:  Кто работает ради денег, тот не бизнесмен.  Мне их жалко, этих людей. Тогда иди и грабь на дороге, те же самые деньги получишь, но это же не бизнес. Хотя, может, и бизнес такой – криминальный. 

Был в интернете "Приднестровский социальный форум", ещё до Шевчука,  там Дмитрий  Гончаренко его организовал, кстати, не глупый парень. И какой-то паразит меня на форуме дернул, уже не помню кто, насчет сельского хозяйства. Ну, я написал в этот форум в ответ тому, кто меня попрекал прибылями: «А вам кто мешает взять кусочек земли и выращивать тоже самое? И заработаете все деньги мира». Молчок, сразу свалили, потому что такие  видят только деньги, а сколько туда труда вложено, не видят.

Л.Леонов: Не только  труда, но и души.

В.Пасютин: Я же не олигарх, мне это даром не досталось, я там пахал. А сейчас все, что я заработал, эти твари забирают. Поэтому сейчас я в таком состоянии нахожусь – прострации. Непонятно, что будет. И, допустим, сейчас открывать производство… Я думаю, в наших условиях уже не дадут, невозможно. Если и откроешь, то пролетишь. А с другой стороны, годы идут, оборудование устаревает. Уже 5 лет прошло, как стоят мои  фабрики, мои комбайны, пройдет еще пять лет – и всё.

Л.Леонов: А нельзя попробовать что-то запустить в работу, попытаться хотя бы?

В.Пасютин: Попытаться – это опять надо вкладывать деньги, потому что всё разграблено. Но самое главное, что нету рынка, который мы создавали годами и в одночасье потеряли вследствие безмозглой политики властей. Люди обнищали и уехали из Приднестровья, те, что остались, копейки считают, мебель покупать не будут, это точно.

Л.Леонов: Я имею в виду, изменить профиль деятельности, изменить ассортимент, ещё что-то поменять. Не обязательно повторять то, что было.

В.Пасютин: Нет,  повторять прошлое уже однозначно не получится, потому что даже вкусы поменялись. А мебельный станок, он же делает мебель, он не может делать танки! Это нереально. Допустим, в  сельском хозяйстве, в "Агростиле" -  тут больше степеней свободы. Так забрали же землю "Агростиля", без земли уже тоже всё бессмысленно.

Л.Леонов: Сельское хозяйство такой бизнес, что человек будет умирать, но будет пахать, потому что кушать-то надо каждый день.

В.Пасютин: А эти твари угробили сельскохозяйственников,  меня же не одного угробили, такое ощущение, что угробили уже почти всех, потому что такие цены на  тот же лук и картошку бешеные. А при мне рубль стоили.

rechnoy-vokzal-benderyiЛ.Леонов: Вот я подумал сейчас, нельзя ли вам как-то с нашим президентом поговорить и напроситься к нему в его крепостной проект туристический, со своим Бендерским  речным вокзалом? Как-то там его обустроить, чтобы не просто танцевали, а в крепости сели бы на кораблик,  приплыли на вокзальчик, тут у них какие-то ещё танцы-шманцы.

В.Пасютин: Согласен, но есть опасность, что потом возьмут и отберут вокзальчик-то. Они ведь с нуля  поднимать бизнес не хотят и не могут. А вот кто готовенькое сделает, у того и хапнут. Вот этого я и боюсь. Уже кое-что предложил мне Кара,  Бендерский горсовет. Они на меня уже начали нападать за речной вокзальчик. Верховный Совет завернул их  законодательную инициативу, позволявшую отбирать собственность, но они продолжают нападать. Даже был суд, где меня не оштрафовали, а предупредили. Госнадзор сказал, что трава выросла на речном вокзале, какую-то фигню нес…Готовят почву для удара. Кара предложил вместе с городом вокзальчик переоборудовать. С городом вместе сделать, а потом скажут: пошёл ты!..

Л.Леонов: Это опасный ход. Я думаю, по крайней мере, в ближайшем обозримом будущем никакую инициативу Пасютина по вокзальчику не воспримут. Вам нужна какая-то подставная фигура.  У вас нету на горизонте такого человечка? Управление передать такому  человеку, чтоб  толковый мужик был, который пришёл бы к этому главному по крепостям и сказал: «Слушай, давай, я тебе предлагаю:  я управляю этим речным вокзалом, мы хотим там то-то и то-то  создать. По ходу, у вас эта штука с крепостью разворачивается, давайте мы подключим речной вокзал, как дополнительный объект. Во-первых, это прогулка по реке под мостом, во-вторых, там пристань можно организовать".

В.Пасютин:  Там она и была.

Л.Леонов: Какие-то исторические вещи можно продолжить в здании речного вокзала. Вот что-то такое, реальное. И я ещё не уверен, куда будут люди стремиться: в Бендерскую крепость или прокатиться на красивеньком теплоходе. Какую-нибудь там рыбалку организовать на акватории недалеко от  речного вокзала, с плотов каких-нибудь, с дымом костров, с ловлей раков. Наверняка, можно что-то придумать и для других ваших объектов, которые сегодня находятся в замороженном  состоянии, что-то такое попробовать найти. Я думаю, сейчас нужно искать вариант, что кому-то вы доверите управление. Можно прибегнуть к аренде-лизингу.

В.Пасютин: Кому доверишь, тот и украдет.

Л.Леонов: Обычно приглашают  из близких родственников. У вас тут какая-то проблема, я чувствую.

В.Пасютин: Близкая родственница украла у меня 20 соток земли в Москве и продала за 600 000 долларов, представляете? А ведь ближе не бывает. Тут не человек нужен, тут нужны связи.

Л.Леонов: Сейчас Пасютин - это красная тряпка для быка.  Должно пройти какое-то время. Может, они и рады бы пойти навстречу, но не могут уступить. Для маленького человека непреодолимое препятствие – его маленькие принципы. Они же все маленькие люди, они не понимают, что самый надёжный, с кем ты рюмку чая можешь смело пить, это твой враг. Он, по крайней мере, тебе по башке из-за угла не стукнет. 

 

11. Золотые кошечки

 

Л. Леонов. Итак, 1985 год, начало, скажем так, современного бизнеса Пасютина.

В.Пасютин: Ещё не современного, того же, что  до 1991 года был, до развала Советского Союза. Нет, бизнес начался, наверное, в 1982 г. Когда мы фотографировали студентов, ткачих. Понятно, это всё такие мелкие, начальные шаги, только на жизнь заработать. Потом обрушились на нас кооперативы. В принципе, это было легализованное воровство. Какие-то колхозники, например, укроп выращивали или подсолнух. Эти "колхозники" не просто колхозники были, а то ли он был председателем колхоза, то ли другой начальник. Он взял колхозное добро, землю,  и засеял колхозным семечком поле – за просто так, а потом оформил, как мое, кооперативное. А оно по сути было колхозное.

Л.Леонов:  Тут ничего нового мы не сказали. Еще в средине XIX века жил такой  философ, Прудон, он по профессии был сапожник, но ещё и пописывал. До Маркса, признан  одним  из предшественников марксизма. И он оставил после себя такую хрестоматийную фразу: «Собственность -  это кража». Абсолютно правильно. История с советскими кооперативами и приватизацией – это история банального воровства.

syiskovПо поводу наших первых предпринимателей,  вспоминаю Сергея Сыскова с Молдавской ГРЭС, экс-директора в 2005-2008 гг. Я, говорит, ужасаюсь и поражаюсь, на ваших приднестровских глядя.  Он же из Казахстана приехал. Там в г. Экибастуз тоже очень крупная была ГРЭС, такая же, как Молдавская. В городе жило  много казахов и китайцев. И они, говорит, меня задолбали. Они ко мне приходили и говорили: «Слушай, у тебя вот там сарайчик стоит, ты нам его в аренду сдай, мы сделаем там кухню и будем рыбку жарить,  рабочих кормить». А тут приходят ваши и предлагают: у тебя там вот сарайчик  есть, давай мы его украдем, продадим и бабки поделим.

В.Пасютин: И наконец, пришёл такой день, когда я прочитал в газете, что можно организовать кооператив. Можно самому стать хозяином, легальным предпринимателем. Пошёл в Слободзейский райисполком и говорю, что хочу кооператив организовать. Они аж подпрыгнули от счастья. Им  отчитаться надо было! При Советской власти главной заботой любого руководителя было вовремя отрапортовать.   Им надо было до конца года открыть 8 кооперативов.

Я думал, у нас же частных предпринимателей никогда не любили, спекулянты, всё такое. Я пошел туда с тем, что приготовился к отлупу. А когда увидел, как расплылось в улыбке  от счастья лицо райисполкомовского кадра… Ну, думаю, дело в шляпе.

И они тут же зарегистрировали, ничего не спросили. Я подумал, раз так,   поехали. Вот тогда мы начали кошечек штамповать.

112206457-2-0Это у меня новая идея была. Как-то я иду по Тирасполю, смотрю, там  в киоске «Союзпечать» фотография кошек и золотым написано: «Поздравляю с Днём рождения».  Я, как увидел, говорю: как это можно рекламировать и покупать  – это же мещанство? Но у меня был один друг, он гравёром работал, который вручную все делал,  хороший парень, еврей, кстати. Он говорит: «Вот, давай,  напечатаем. Ты фотки делай, а я надписи гравировать». Я говорю: «Хорошо». В общем, как-то мы договорились – 50 на 50 выручку   делить. Но была проблема: чтобы типография напечатала, нужно разрешение, это нереально было в те времена. С одной стороны, кооперативы разрешили, с другой стороны, в печатном вопросе были проблемы. И не только в печатном. Эти умники никогда  комплексно не рассматривали проблему, то есть вроде как глобально разрешили, а когда дело доходит до работы – ничего нельзя сделать, все запрещено. И с этим я сталкивался неоднократно.

Тогда была такая система, «Союзпечать»,  то есть это торговая сеть. И при Советской власти она же по всему Советскому Союзу была. Я поехал в Хмельницкий, где  учился, и жена, мы к тому времени еще не развелись… В общем, я туда кошек отвёз четыре ящика, тысяч десять открыток, сделанных фотоспособом, вручную. По 2 рубля штука.

Этим занимался не только я,  а весь Тирасполь. Но мы были одними из первых. Пошло вначале легко, а потом смотрю,  физически все "Союзпечати" навестить нельзя, близлежащие объезжали…

Тогда был готовый рынок сбыта – весь Советский Союз. Тогда, по-моему, 300 миллионов населения в СССР было. И мы начали поэтапно делать по одному образцу каждого вида кошечек, там вариантов десять было. Шлём письмо в «Союзпечать» такого-то города, предлагаем. Процентов 30, а то и 50 отвечали, что мы согласны, шлите, и мы слали, сколько надо.

Тогда была система, были платежные требования. Если они получили товар, потом мы требовали деньги, они не могли отвертеться. Эта система – то что родилось при Советской власти – нам очень сильно помогла.  Тогда было всё чётко.

106962829_4В Тирасполе было очень много таких  фирм, и все делали этих кошек фотографическим методом, потому что типографии не могли уломать на печать. Всё хорошо шло, потом смотрю – там открытки пошли, сделанные типографским методом, тоже кошки, тоже золотом написано. Смотрю – стоят 60 копеек, а наши  – 2 рубля. Случилось то, что я боялся. Потому что всегда думал: тут любая типография мало-мальски среднего размера она напечатает столько кошек, что хватит на весь мир, не только на Советский Союз. 

Тогда я ещё поехал в Переславль-Залесский за цветной фотобумагой. Она была в дефиците. Это был сдерживающий фактор, и я поехал в уже известные края.  Там женщины, я с ними знаком,  потому что постоянно ездил туда, говорят, что нет бумаги.  Последние годы Советского Союза – это же сплошной дефицит. Так я женщинам с фабрики цветной бумаги  повёз подарки наши бендерские: тапки, что-то такое, и подарил, Естественно, они довольные и говорят: пишите заявление, чтобы продали фотобумагу. Написал. Мне сказали оставить место в количестве. Я оставил  Директор подписывает разрешение на отпуск бумаги, мои женщины добавляют еще ноликов. Допустим, я пишу, прошу продать 1000 квадратных метров фотобумаги цветной, директор подписывает, они сами подписывают нолик, там уже не 1000, а 10.000. Цирк! Я тогда увидел первый раз, что в стране происходит….

Л.Леонов:  Там разве количество прописью не пишется?

В.Пасютин:  А вроде не было, они сами мне посоветовали, как писать. Система воровства и обхода "нельзя" была разработана уже к тому времени. Вот, что такое бюрократия,  причём даже не крупная, а мелкая.

Говорят: у нас есть бракованная фотобумага, если хотите, забирайте, хоть всю. Я говорю: а есть какая-то фотолаборатория у вас? Есть. Дали мне лабораторию, поработал пару часов, попробовал бракованную. А я с собой ещё взял  химикаты. Всё нормально. Для нашего дела, для кошек там не так важно. Там сложнее немножко, была неправильная цветопередача, но основная масса народа этого не понимает. И всё забрал по цене втрое дешевле. Купил я целый рефрижератор бумаги и сюда приехал. Тут все были в шоке, когда увидели. Тогда мы уже не сами делали фотографии, мы наняли много людей, две лаборатории были в Парканах, одна у меня дома, другая в Бендерах.  Очень много людей, а некоторые и по домам делали, работа закипела.

Л.Леонов: Сколько вы могли сделать  фотооткрыток в одной  лаборатории за день? Это же всё-таки медленный процесс.

В.Пасютин: Всё было у нас механизировано. Когда ещё делали фотографии те, студенческие, уже тогда механизировали. Потому что, если делать в ванночках, как любительские делали,  то это непроизводительно. Сделали специальные барабаны. Я пошел на гормолзавод и какой-то токарь, я ему говорил как, и он делал. И за один раз сделал  всё отлично. Надо вовремя всё делать, а я тогда, когда работал фотографом, еще до того, как сделал эту  систему механизации, сжёг себе руки, прямо чёрные были от проявителя. Те цветные проявляющие вещества были такие, что просто кожу съедало. Потом восстанавливалась новая кожа, но у меня коллагена уже нету, руки сухие всегда. Возможно, и другие последствия для здоровья были. Вредное же производство.  А сушка была отличная. Мы купили круглый здоровый барабан, но вонь там стояла! Там же формалин используется, это ужас, сколько я здоровья там оставил. Может, и болезнь моя там стартовала.

Л.Леонов:  Тем не менее, все эти прибамбасы где-то приближали вас к объемам типографского производства?

В.Пасютин:  Я знал, что типографским производством рано или поздно кончится.  Я просто ждал, когда какой-то конкурент напечатает в типографии. А когда увидал,   понял, что всё, фотографические кошки кончились, надо типографским методом делать.

Наш кошачий проект занял года два, 1986-1987 гг. Тогда же мы впервые столкнулись с наездами со стороны конкурентов.  Был один, его потом убили, забыл фамилию, он работал в бытовом обслуживании, директор был Тираспольского ПТО, полубандит. Он еще во время войны, кстати, выпендривался. Александр, фамилию забыл, он ещё корреспондентам говорил: напишите  про меня заметку, мол, только этого Александра все боятся. Это он себе такой образ делал. Молодец, правильно делал. Но наглый, ну и своей наглостью он и кончил жизнь плохо, потому что его застрелили.

В то время он уже вырос из масштабов службы быта. Ходил в высших кругах у нас. Правда, когда он ко мне приехал угрожать, ко мне домой,  был не один, ещё с кем-то. А я взял ружьё на всякий случай, тогда у меня еще оружия не было.  Думаю, если что, пойду застреливаться. Но они побоялись сильно наезжать, мы просто договорились о разделе сфер рынка сбыта. Прямо по карте. Весь Советский Союз поделили.

Л.Леонов:  Прямо "дети лейтенанта Шмидта"…

В.Пасютин:  Помню, нам досталась Элиста, Калмыкия, где был  Илюмжинов. Но Элиста  много не купила, у них кошек не любили. Все-таки национальный вопрос приходится учитывать. Тогда я подыграл украинским националистам, тогда уже был национализм, уже видно было невооруженным глазом. Я думаю, раз такое дело, попросил бухгалтершу-украинку написать на украинском языке поздравление для открыток. Клише мы сначала заказывали в Кишинёве, там типография, из цинка, потом специальные станки сделали, потому что раньше вручную писали. И мы всё относительно механизировали.

Л.Леонов:  А у вас был какой-то человек, который в этом деле был нацелен – упростить, ускорить, рационализировать?

В.Пасютин:  А зачем? Какой еще человек, когда маленькая фирма, сам все успеваешь.

Л.Леонов:  Специализация нужна какая-то. Вот  фирма «Sony» (Акио Морита), я вспоминаю опять, он же там работал со своим приятелем, даже фамилию никто не  помнит, он в тени остался, а  был технический гений. Всё, что связано было с техническим решением вопроса, он делал. В то время вы со своим братом еще сотрудничали?

В.Пасютин:  Нет, он уже пошёл главным инженером в Службу быта работать. Помогала одна женщина… Я в Кишинёве с ней познакомился, она в  типографии работала, делала цинковые пластины.

Л.Леонов:  Можно сказать, что вы этот бизнес отработали с нуля, с первого шага до последнего, пока эта вся кошачья история не закончилась. Пока конкурент, который применил новую технологию, типографскую, более дешевую и вам недоступную, пока он вас не умертвил, так?

В.Пасютин:  Примерно так, но дело  само собой умерло, естественным путем – прекращением спроса. Слишком много появилось конкурентов, потом пошли открытки типографские, потом, когда Советский Союз распался, полетело из Европы – поляки, чехи. И самое главное,  рынок сбыта разрушился, «Союзпечать» ликвидировалась, это самое главное. Разрушение Советского Союза убило рынок. Оно, кстати, убило рынок всего. И как коммуняки, этот дебильный Горбачёв, не понимали? Как моя племянница говорила, "гениальный секретарь", и мы все ржали. Развал Союза – это катастрофа.

Л.Леонов:  Причём, многие даже не понимали при старте этого развала, что он затронет так глубоко каждого человека.

В.Пасютин:  Я понимал сразу.

Л.Леонов:  Ясно было сразу многим, и, тем не менее, многим не верилось. Горбачёв даже говорил, немыслимо себе представить, что Советский Союз вдруг  развалится, такого не может быть. Но это произошло.

В.Пасютин:  Тупые и недальновидные, они привыкли только каблуками щёлкать. 

Л.Леонов: В то же время, я эти годы хорошо помню, я  учился тогда  в высшей партшколе  в Новосибирске. И эта Новосибирская партшкола, она была лютой противницей Горбачева. Мне очень повезло, что я именно туда попал. Из хороших источников я получил очень хорошую критику всего того, что происходит вокруг. На лекциях откровенно говорили: это всё, это конец, мы с вами живем последние годы большого государства, нам уготована судьба полуколонии. Сопротивление нарастало.

В.Пасютин:  Но не успели организоваться. В девяносто третьем году танками стреляли, и недовольных  заколбасили полностью.  И тогда о типографии я начал думать, где печатать этих кошек, потому что фотометодом было нерентабельно и нужные объемы не достигались. Пошёл в Тирасполь, в типографию. Там чуть не плюнули мне в лицо. Тогда я попросил  кишиневскую подружку, которая делала цинковые пластины  для штампования: «Поговори там». Она узнала и говорит: «Организовался кооператив при Кишиневской типографии». Я поехал туда и заключил договор. Там от счастья прыгали, большой заказ получили: 6 миллионов кошек. За год.  Там стоит барабан, это же автомат. Они 6 миллиардов могли бы напечатать.

Но проблема возникла с бумагой. Говорят: везите бумагу, потому что тогда с этим  была проблема. Нужна была обычная бумага, но потолще. Я поехал опять на свой любимый завод в Переславль-Залесский, к тем женщинам. Говорю: «Давайте  мне подложку для фотобумаги». Загрузил тонн 20, для них это вообще мелочь.

112206013-2-0Мне дали рулоны, в Кишиневской типографии  сами резали, как им надо, проблем нет. Дня за 3 они наш заказ выполнили, не сильно напрягались и довольные, потому что для них это бешеные деньги, а для нас -  то ли  полторы копейки получилось, то ли две копейки им за работу с каждой открытки. И все были счастливы, особенно я, потому что львиный доход был у меня. Короче, мы сделали ещё дешевле, чем мои конкуренты в Тирасполе. Дешевле 60 копеек.

Л.Леонов:  6 миллионов очень сложно реализовать.

В.Пасютин:  Реализовать сложно, так я всё не реализовал. Но, тем не менее, оно пошло, только Москва взяла на 120 000 рублей и заплатила. Это я к тому говорю, что значит большой  рынок сбыта.  Если бы я был в Приднестровье, то 3 кошки продал бы или 10 – и всё. 

Л.Леонов: Давайте возьмем за единицу то, что вы зарабатывали, доходы ваши на первом, простом этапе, когда вы занимались фотографией, и возьмём вот эту кошачью историю – уже на новой базе, уже предпринимателя, уже своего предприятия с элементами наемной рабочей силы, с элементами ноу-хау. Дальше, что очень важно, с уже с элементами кооперации. Там вы всё на своём горбу делали, своими руками, а тут мы видим уже разделение труда. Давайте сравним эти два этапа в каком-то арифметическом показателе. За единицу возьмём  ваши  доходы при первом способе. И сколько примерно единиц у вас было при втором способе?

В.Пасютин:  Ну, наверное, раз в 25, а то и больше.

Л.Леонов:  А сколько в этом доходе, если себестоимость отсюда убрать, сколько ваша часть или прибыль составляла на кошках?

В.Пасютин:  На фотооткрытках и себестоимость выше, потому что цветная фотобумага, химикаты дорогие, ручной труд. Я же нанимал людей, им платил, и потому себестоимость была высокая, где-то половину составляла от продажной цены.

Л.Леонов: 50 % это тоже прекрасно. Сейчас, как писал Энгельс, капиталист за 5% прибыли маму родную зарежет. А при втором, типографском способе, сколько там примерно прибыль составляла процентов?

В.Пасютин:  Я думаю, что больше, процентов 70 при бешенном объеме в 6 миллионов открыток. Но мы  снизили цены. Получается, тем самым, не гонясь за прибылью,  мы расширили рынок сбыта, у нас стало больше покупателей,  убили конкурентов. Продали больше и получили значительно больше дохода, чем по дорогой цене. Это самое важное.

Однако грянула война 1992 г. И у нас эти кошки лежали в молодёжном центре, как раз на линии фронта. Они там и пропали. Мы  сделали, кроме кошек, ещё обезьян, так, для смеха. Но обезьяны не пошли. Но кошки все-таки разошлись. Ну не все  шесть миллионов, но миллионов пять продали. Остальные стали жертвами приднестровской войны. Надо им памятник поставить…

Так я получил первые большие деньги. 

 

12. Так родился "Евростиль"

 

Л.Леонов: Первые деньги нового времени.  Вы уже почувствовали новую реальность, новую возможность, у вас появились какие-то первые связи, появился какой-то инвестиционный капитал, чтобы чем-то заняться более серьезным.

В.Пасютин: Совершенно верно. В то время были  евреи, которые в Израиль уезжали, они покупали доллары по любой цене. Если раньше доллар был 5 рублей, то потом уже 16. А мне гордость не позволяла вот так раскидываться деньгами, чтобы покупать дорогой доллар. А рублей советских было у меня  очень много. И тогда я решил деньги вложить, строить мебельную фабрику.

Замысел фабрики появился  ещё раньше. Во-первых, потому, что тут было в Молдавии очень много мебельных  предприятий.  Молдавская мебель высоко котировалась, и я знал  об этом. Тогда мебель хватали, только вытащи. Чтобы купить гарнитур на кухню, нужно было где-то месяц стоять в очереди, записываться, отмечаться. Ну, или взятку платить. Потом, кадры тут были. 

Я с одним чиновником договорился купить для своей мебельной фабрики здание теплое железное за 45 000 рублей. Представляете? Это всего 20 000 кошек. А я продал их пять миллионов! Вот такая была  несоизмеримость цен – советских, фиксированных  и рыночных, свободных.  Тогда нужно было скупать все. Так, на разнице между фиксированными и рыночными ценами я прокрутил 100 000 рублей в доллары и купил квартиру в Москве. Уму не постижимые состояния сколотили себе те чиновники, кто санкционировал эту разницу в ценах и целенаправленно воспользовался краткосрочным периодом узаконенного воровства народных богатств для получения олигархических преимуществ. Прав был ваш Прудон: "Собственность – это кража".

Мебель всегда была в дефиците, то есть, рынок сбыта был необъятный – весь Советский Союз, а кадры можно было взять с других мебельных фабрик Молдавии, что я и сделал, в конечном итоге. Тогда была самая главная проблема -  где найти  сырье и для строительства фабрики, а потом и для производства мебели. Ну, мы выкручивались каким-то образом, даже купили 1000 тонн цемента для строительства мебельной фабрики по цене 20 рублей за тонну. 20 рублей, а не долларов, представляете какая цена!

Л.Леонов:   Сейчас мешок цемента в два раза больше стоит. 

В.Пасютин: Купили в Каменец-Подольском, кум туда ездил и договорился. Говорит, что его заставляли там пить, потому что они там пили, как сволочи. Этот Каменец-Подольский недалеко отсюда, 500 километров.  По железной дороге привезли сюда, это же не в мешках, это же насыпью, специальные вагоны. Тогда ещё в последние годы всё разумное оставалось от Советского Союза, а потом всё неразумное получилось. И пришёл этот цемент сюда, мы его сдали на один завод ЖБИ, «Минстроя».  Ну, чтобы по мере необходимости, когда нам нужно, брать.

Л.Леонов: Не обязательно возвращаемый цемент мог быть ваш?

В.Пасютин: Ну конечно, нам было всё равно, но опять-таки, договор был, там так и написано, что по мере необходимости будем брать. Но когда нам понадобился цемент, а нам  и говорят «А нету!». Мы говорим: «Как -  нету? 1000 тонн вам сдали?»

А тогда я ещё не был предупреждён, что возможны такие варианты. То есть у них поступления цемента  для себя, своего не было, а то, что было, они воровали себе.

Мы подняли скандал, говорим: «Так, извините, но где наш цемент? Как мы будем строить теперь фабрику?» Начальник пожимает плечами и говорит: «Ну, кидайте меня в бетономешалку».

Л.Леонов:   И как  вышли из положения?

В.Пасютин:  Где-то начали покупать в других местах вот и всё.

Л.Леонов:  Но всё-таки, он вернул потом долг?

В.Пасютин:   Что-то, видимо, вернул, потому что у меня в памяти не отпечаталось иное.

Плюс проблема с землёй. Два года не могли получить землю под фабрику…На пробивание этих стен уходила львиная доля времени и нервов.

И это  тоже  был Советский Союз. С одной стороны, очень было удобно, что государственные цены были. Если ты купил что-то по государственной цене, то это раз в 10-20 дешевле, чем рыночная, так называемая, цена. И на этом очень много зарабатывали. Вот тогда спекуляция и развилась в огромных  масштабах в Советском Союзе.  Потому что покупали по государственной цене, а продавали по рыночной. И потом эта гайдаровская реформа, с одной стороны, конечно, грабительская, с другой стороны, просто другого выхода не было.

Л.Леонов: По-моему, не гайдаровская реформа, а павловская?

В.Пасютин:  Нет, Павлова я запомнил тем, что он 50 и 100 рублей хотел убрать из оборота. Дурак, кто же держит в рублях большие деньги? Их давно уже поменяли на доллары и отправили в оффшоры. Еще ГКЧП этот, курам на смех. Я, как увидел этих придурков, они сидели там с умными лицами, сразу видно, что дураки, то есть люди совершенно ничего не понимали в экономике.

Землю под фабрику в Парканах я таки нашел  благодаря Михаилу Фёдоровичу  Кириченко, главе Парканской администрации. Ему нужно было убрать свалку на территории села, и таким образом он  снял этот  вопрос и решил вопрос заодно и наш. И, говорит, вот, забирай свалку. Что я и сделал. И плюс там ещё колхозная пилорама была, умерла потом своей смертью.

Сначала обустроили ту территорию,  где пилорама была, и уже начали выпускать там мебель. Кстати, в 1992 году, буквально за день до войны, мы даже сфотографировались там, несколько человек из руководства республики или даже в день войны, в пятницу.

novyiy-stanok-iz-germaniiПараллельно пришлось покупать технику. У нас закуплены были отличные станки из Германии. Мой брат имел кооператив по производству  обуви.  Мы взяли, сколько он мне дал, сапог женских, и сделали гешефт. Я взял сапоги и отвёз в Иваново, чтобы купить там автомобильный кран, их там делали на всю страну.  Так самое смешное, что я говорю: «Забирайте сапоги и сами продавайте. Зачем мне это надо?» А они говорят: «Нет, это вы должны сделать». Начальник отдела сбыта кранового завода какой-то татарин был и говорит: «Нет, вы продавайте эти сапоги». Ему надо было тоже показать, что он что-то для коллектива делает,  и он говорит: «Вот вы продавайте».

Там какое-то пустующее помещение имелось, на заводе. При Советской власти столько было помещений лишних, кажется,  столовая это была. И женщины приходили и все сапоги скупили, даже очередь была за этими сапогами. Я не знаю, насколько они были хороши, но учитывая,   какой был дефицит, они были более-менее.

Л.Леонов:  Молдавская  обувь всегда ценилась и ценится своим качеством.

В.Пасютин: Чёрного цвета, помню, сапоги. Продали мы их,  забрали подъёмный кран. Потом мне эта сделка  понравилась, и мы ещё один кран купили.

Л.Леонов:   А что с этими кранами потом стало? Ну, построили фабрику, они же вам оказались как бы не нужны?

В.Пасютин:   А это уже после четырнадцатого года было, после шевчуковского разорения моего хозяйства. Сердце кровью обливается… Все пропало, все рухнуло. Как Мамай прошел.

Л.Леонов:  Этот процесс строительства фабрики продолжался с 1987 года  где-то до 2008? В начале, вы говорите, что там достаточно большое количество работающих было, 600 человек, а когда произошла стабилизация, 200 человек стабильно было. Тоже большой коллектив.

В.Пасютин: Средний завод. Даже уже перед шевчуковским развалом, когда в 2014 году из-за этого дурака пришлось остановить производство мебели, и то 70 человек оставалось на производстве. Притом, что  производство такое, что там людям особо делать нечего, только взять заготовку от станка и к другому станку донести. Было много обрабатывающих центров. Механизация.

mebel-evrostilya2Сначала начали производить мягкую мебель. Но здесь у нас продавалось очень мало, мы поняли, что надо в России рынок сбыта искать. Тогда такого понятия не было, как телефонная связь для решения хозяйственных вопросов.  Я купил квартиру в Москве под представительство, и туда поехала моя сестра. Она выходила то там, то там, и находила эти магазины, им тоже нужна была продукция, чтобы зарабатывать: купил дешевле, продал дороже. Таким образом, сестра  работала, и каким-то образом в Волгоград завезла целую фуру мягкой мебели, 14 метров длиной, 80 кубов, по-моему, и сдала в один магазин,  который продал её за день, и просили еще.  Слёту не то, что ушло, а улетело.

Л.Леонов: Мебель продавалась уже в собранном виде?

В.Пасютин:  В собранном, в готовом виде и в полиэтиленовой пленке. Все по самым современным требованиям. Мы же все-таки "Евростиль"!  Корпусная мебель была в пакетах, уже на месте собирали. Сборщики были наши.   Всё наше, там же, в России тогда  бешеные расценки были за труд. К нам на фабрику постоянно приходили  люди, просились на работу. Пришел какой-то, я, говорит, в Италии работал. И он захотел зарплату чуть ли не  1000 долларов. Наши ржали – в Италии он работал…

Л.Леонов:  А где брали исходный материал, ДСП, ДВП?

В.Пасютин:  Где я только не был. Я же говорю, тогда даже нормальной междугородной телефонной связи не было, не говоря про вайберы, вотсапы.  Сейчас всё намного проще. А тогда  надо было ездить, чтобы договариваться, во всяком случае, по первому разу. Никакой  службы, которая этим всем занималась, у меня не было. Всё сам координировал. Были случаи,  когда я посылаю человека с продукцией, а он просто воровал ее. И что с ним сделаешь? Не много, но были такие случаи.

Л.Леонов:  В основном сырье было для мебели украинское, молдавское, или откуда?

В.Пасютин: В Молдавии к тому времени уже угробили кадры. Там всё советское было, но можно было модернизировать. Правда,  у них  сырья нет. В Молдавии нет сырья, лесов нет.

Л.Леонов:  Они сами где-то покупают?

В.Пасютин: Да, из Сибири  эшелоны шли кругляка, они его деребанили, примерно как ММЗ работает, на импортном сырье, а это нестабильность. То же самое кадры, но кадры угробили, а ММЗ, за счет поддержки государства, до сих пор работает. Я считаю, что это правильно.

До кресел-кроватей мы первое время делали мягкую часть, ППУ, пенополиуретан, типа поролона, но лучше  поролона.  Сырье мы взяли в Дзержинске, есть возле Горького такой город,  моя сестра там работала, она туда поехала, там купила сырье. Привезли сюда, тут сделали ППУ. ППУ  привезли в Парканы,  сделали мебель. Сумасшедший дом, в общем, очень много трудностей было.

Л.Леонов: Причём, это всё осложнялось условиями нестабильности. Ты вот даже сейчас что-то заключил, в следующий раз не факт, что ты на этом же предприятии что-то найдёшь.

В.Пасютин: Или как эти идиоты с Украины. Шел сюда металлолом, и тут они сказали: «Всё, санкции». Пока опять-таки не поехал молдавский премьер Филип и не договорился насчет поставок лома.

Л.Леонов: Отличие нашего бизнесмена от какого-нибудь американца, особенность того времени, да и сейчас,   что американец  сядет, всё до последнего цента  рассчитает, где по какой цене возьмёт, как привезёт, сколько на это уйдет денег и времени. И потом тютелька в тютельку получается, как по расчету выходило. Потому что никому в голову не приходило переобуваться в воздухе, менять, когда вздумается, цены и тарифы. Или отказываться от подписанных договоренностей. Такие неустойки предъявят – себе дороже выйдет. А у нас повсеместно – особенности национальной ибалки. Дали землю под "Агростиль" на 99 лет, потом отобрали, и никого не колышит, как там Пасютин будет рассчитываться за купленную под эту землю технику, за построенные здания и сооружения, за взятые под нее кредиты.  Здания амортизируются десятки лет до  периода полного списания. Но это если есть продукция, на которую можно навесить амортизационные отчисления.  А если земли нет, нет продукции, нет амортизационных отчислений, зато есть долги и убытки. Ну дикое же поле!

В.Пасютин: Про Японию говорят, что у них  там понятия "склад" вообще нет, с колёс разгружают, все поминутно.  Я, говорю, ага, ты посчитал поминутно, а таможенник сказал: «Я здесь президент!» – и все остановилось у его ног. У меня был такой случай мелкий, на какой-то таможне, на украинской, наверное, это было, давно, лет 15-20 назад. Я им процитировал, что там сказал президент, наверное, их, украинский, в пользу предпринимателей, что Украина нуждается в экспорте. А он говорит: «Что? Какой президент? Да здесь я президент!» И он прав, а менты – это вообще! На Украине был период – вообще сумасшедший дом! Этих ментов больше, чем просто прохожих, и все вымогали. И в Приднестровье тоже было такое,  правда, надо отдать должное Мове *), что он  прекратил этот террор хотя бы со стороны ГАИ. Менты окучивали тотально. Они же мотались по всей республике на этих передвижных милицейских группах, рыбаков гоняли, водителей.

В общем,  с 1987 года в течение 10 лет фабрика "Евростиль" непрерывно развивала производство. И строилась параллельно. Расширялась, модернизировалась,  расширяла ассортимент.  Мы не сняли с производства практически ничего. 

 

13. Кругосветные путешествия мебелей

 

Л.Леонов: Назовите несколько известных  названий мебели вашей фабрики  или каких-то еще изделий, и сколько было выпущено.

В.Пасютин:  Чем дешевле, тем большее количество выпускалось. Я это понял давно, всю жизнь знал. Поэтому  всегда работал не на завышенных ценах, потому что это тупик. А наоборот, как можно низкие цены чтобы были. И только благодаря этому создавался объём, доход. Есть же связь рентабельности, цены  и объема выпуска,  термины есть такие экономические.  Чем ниже цена, тем больше объем, причём не прямо пропорционально.  Цена ниже на раз, а объём вырастает на два. Я  даже рисовал график, объяснял некоторым непонимающим.

Низкой ценой мы получаем два фактора:  во-первых, привлекаем людей, потому что мебель – это же не хлеб. Тут люди несколько раз зайдут, посмотрят на цены – и в другие магазины. А второе – мы убиваем конкурентов. Конкурент- тот же паразит. Хороший конкурент – мёртвый конкурент. Но мы делали это не теми путями, как это делает "Шериф" сейчас, а мерами экономическими.

Вот мы делали кухни, причём, постоянно все новые и новые модели. «Алина» – самые дешёвые. Простая и дешёвая по 800 рублей. Там еще  спрос от сезона зависит, в основном мебельный сезон – с 15 июля по 15 января. А самое плохое время – это  февраль, март.  А в апреле уже Пасха, на Пасху бежали гастарбайтеры, они с деньгами, и пошёл небольшой всплеск. Сейчас они не  приезжают – мебель никто не покупает.

Л.Леонов: А в то время чем объяснялся такой интересный график продажи – во вторую половину года?

В.Пасютин: Думаю, что от сельского хозяйства. Причём это не только у нас, но и на Украине, тоже самое и в России. Не потому что во второй половине года  люди больше думают о мебели, просто больше  денег появляется. Проще всего это понять на сельчанах. Во второй половине года у них появляется урожай, появляются деньги.  Пошли фрукты-ягоды, потом картошка, овощи, хлеб – все зарабатывают на этом. Я же анализировал это всё. Именно с 15 июля по 15 января, раньше так было, сейчас сломалось, сейчас никогда уже нет мебельного сезона.

Кухонь разновидностей восемь разных делали, «Алина» самое простое, были посложнее,  кухонные уголки. А стенок делали много. Набор мебели. Но сейчас мода на эти  стенки уже ушла, сейчас делают отдельные шкафы. У нас были самые дешевые шкафы-купе и все пищали из-за того, что у нас самые дешёвые.  «Оскар» самая простая, потом «Виктория»,  «Магнат»,  «Астерикс», очень много названий.

Раз в месяц-полтора было такое, что мы новую стенку осваивали. Это было не так сложно, потому что оборудование уже было.

Л.Леонов:  Как несложно? Там же другой размер, лекала другие.

В.Пасютин:  Есть операторы, которые это всё делают на автоматах.

Л.Леонов:  А эти модели вам кто-то предлагал?

В.Пасютин:  Нет, мы просто сдували по-наглому с польских, а поляки сдували с американских.

После войны 1992 года,  когда начали  из Польши уже возить мебель, мы сразу поняли, это была угроза. А когда ты не можешь угрозу предотвратить, то надо её возглавить, революцию. И мы сами поехали в Польшу. Это тоже был сумасшедший дом, как в кино «Челночницы». Мы не по мелочам, а фурами оттуда мебель привозили. Но здесь не было рынка сбыта, поэтому отсюда отвозили в Москву. Здесь могли подзагружать и нашу мебель. Если в какой-то конкретный магазин, то на дно кладешь корпусную мебель на щитах, сверху – мягкую. И машина загружена, и по весу на 100%,  и по объему. Потом везём в Москву,  в Белгороде растаможиваем. Допустим, отсюда 100 рублей, а там НДС 20%, уже 120 получилось, а дальше в Москву приходят по 200. Эта разница остаётся у нас, может, поменьше.  Не было никогда проблем с налоговыми инспекторами, настолько маленький был объем.

В общем, на этом тоже зарабатывали.

Л.Леонов:   То есть это был хороший канал попадания в Москву?

В.Пасютин: И оптимизации стоимости.

Л.Леонов:  То есть в Москве ваша мебель была всё-таки дешевле, чем у конкурентов?

В.Пасютин: Особенно первое время. Там вообще ужас, а не цены! Эта "Виктория», она стандартная, неплохая, стоила 750 долларов.  Я, как увидел такую цену, говорю, вот идиоты. А мы продавали то ли по 350, то ли по 500, намного дешевле. И мы даже дали объявление в «Московский Комсомолец». Одна женщина увидела, позвонила и спрашивает: «Какая цена?» Мы сказали, что  вдвое дешевле. Она начала задавать вопросы, та ли это «Виктория»? Она  удивилась. Такая была счастливая! Купила.

Л.Леонов: Какие-то ошибки в этом мебельном производстве были у Вас?

В.Пасютин:  Дорога усыпана моими ошибками. Я уже сказал, сбыт – это такая сложная штука, нужно экспедиторов, то есть отправить машину. И чтобы понять, почему я организовал по всей Молдавии свои магазины, потому что я посылал машину без экспедитора, и фабрика со всеми магазинами контактирует, потому что там ещё фурнитура должна быть. И кто-то воровал, и надо выяснить, кто это. Или в магазине, или на фабрике, постоянно эта была ерунда с воровством. Потом, правда,  мы применили разные меры: запаковывали, ответственные были, прямо фамилии писали, как при советской власти. Ошибок было много. Я иногда брал со стороны людей, и просто машина ушла –  и пропала. Поиски были бы дороже, чем машина.

В Кишинёве, например, пришел какой-то еврей-посредник.  Мы тогда как раз захватывали Кишинёв. Ещё тогда у меня не было там магазина.  Какой-то процент он должен был получать, дали ему на реализацию чуть-чуть мебели. Я уже не помню, тысяч на 15, наверное. Была у меня Белла Исааковна  – одна из руководителей, самая главная  после меня.  Хотя она много сделала, как это у евреев бывает, всегда  разбиралась в этом деле, но падкая была на денежки  незаконные. И  как-то мы сидим у нее в офисе. Она была и еще одна женщина, и я там сидел, и заходит тот еврей и заносит коробку конфет, и она эту коробку взяла – и себе в стол. Это некультурно, потому что народу куча, обычно в этих случаях надо её открыть, всех угостить.  Я списал это на жадность. Я распорядился: «Больше, чем на 15.000, ему не давать».  Она дала ему на 50 000 долларов,  и он их украл,  представляете? А у меня тогда работал  бандит, он бывший комбат наших танковых войск, Они этого человека нашли, побили. Часть денег он отдал, основная масса так  и пропала. Рассказал всё, оказывается, в той коробке деньги были. А я тогда и не догадался.

Л.Леонов:  И что с этой Беллой сделали?

В.Пасютин: Я, как только узнал, сказал ей: «Белла Исааковна, всё, спасибо, Вы у нас больше не работаете». И стала руководительницей Франя Константиновна. Хорошо работала.

Л.Леонов: То есть я, так понимаю, что у нашего предпринимателя главная проблема, головная боль – это  не в материальных каких-то моментах, а всё связано с  людскими какими-то  пакостями?

В.Пасютин:   Кадры решают всё, за ними глаз да глаз, особенно в колхозе. У меня на фабрике, наверное, 75% времени уходило только на контроль в плане противодействия воровству. А в колхозе, так все 90%,  там же воруют все.

Л.Леонов: Там образ жизни такой.

В.Пасютин:  Да, там привычки.  Я помню, я читал президента ПМР Смирнова, книжка «Жить на нашей земле», там было, что воровство в колхозах приняло просто какие-то уродливые формы. И он прав.

Л.Леонов:  Это отчасти объяснимо, потому что у крестьян  своего нормального хозяйства не было.

В.Пасютин:  Здравствуйте, отчего ж не было?

Л.Леонов: У них земля была, но у них не было времени на нее, просто. Они были заняты всё время в этом колхозе, поэтому они  и тащили из колхоза продукцию – своей не было в достатке. Это всё обратная сторона медали нашей. С одной стороны, вы, наверное, согласитесь, судили за курицу, это и правильно, а с другой стороны, это от того, что в такие обстоятельства крестьян  загоняли, загоняла та система. Сейчас Коваль *)) со своей инициативой "не более одной коровы на крестьянский двор", это же та же самая опера – не давать крестьянину жизни. Времена изменились, а Ковали все те же.

В.Пасютин: Так я не дорассказал. Этот Андрей, который из комбатов,  с бандитами поехали, еврея  прижали, он испугался и поведал, что он в коробках конфет передавал взятки. А у Беллы Исааковны зарплата была 1000 долларов. Для Приднестровья это очень много.

Но у русских  ещё хуже. Сколько я знаю, еврей, он всю жизнь работает, делится с начальством и по чуть-чуть клюет, а русский…

Л.Леонов:  С одного раза хапнул и подавился.

В.Пасютин:  И тут же в тюрьму. Так оно и есть, а евреи всю жизнь работают и потихонечку… они умеют.

Л.Леонов: Это опыт многотысячелетний их научил: ты сам хапай, но и другому давай.

В.Пасютин: Даже помню, Хейфиц, был такой министр финансов ещё в ельцинские времена, у него было выражение:  «Делиться надо».

Л.Леонов:  "Делиться"  его не касалось, он другим предлагал: «Надо делиться, ребята».

======================================================

*) Р. Мова – министр внутренних дел ПМР в правительстве А. Мартынова с 19.12. 2016 г. Способный организатор с демократическим подходом. Реорганизовал министерство, руководил Оперативным штабом по воспрепятствованию распространения коронавируса. Подвергался критике за болезненную реакцию с использованием служебного положения на замечания оппонентов (дело О. Хоржана, дело Г. Чорбы), за действия своих подчиненных, не совместимых с пребыванием в органах внутренних дел. В июле 2021 г. сложил свои полномочия министра внутренних дел, – ред. ПМРФ.  

*)) Е. Коваль – министр сельского хозяйства и природных ресурсов ПМР в правительстве А. Мартынова с 21.12 2016 г. Прославился многими странными, мягко говоря, предложениями. Поразила приднестровцев его  законодательная инициатива ограничить живность крестьянских дворов – коров, свиней, коз, овец,  чтобы в населенных пунктах  не воняло. Верховный Совет ПМР эту инициативу Е. Коваля отклонил, но в министрах оставил. Сыграл значительную роль в "черном переделе земли" при президенте В. Красносельском,  при этом были нарушены права и интересы 70% сельхозпроизводителей республики, вследствие чего несет персональную ответственность за разгром сельского хозяйства в ПМР.  Весной 2017 г. Координационный совет Общенародного форума (ОНФ) ПМР, когда эта организация еще не была подкаблучной, выразил недоверие Е. Ковалю,  - ред. ПМРФ.

 

==========================================================

booksДЛЯ УГЛУБЛЕННОГО ЧТЕНИЯ

 

 

1. 28 февраля 2018 г. Е. Коваль. О сокращении поголовья скота в крестьянских личных хозяйствах. Обсуждение на Верховном Совете ПМР.  

 

14. "Делиться надо"

 

smirnov-pasyutin2В.Пасютин:  И вот все годы и до ПМР, и в ПМР  я исправно "делился", "подарков" раздал, наверное, всем, кроме Смирнова, президента ПМР.  Он для меня, как икона, как Бог. И на  тему "подарков"  я с ним разговаривать не мог, он наоборот, всегда шел навстречу моим проблемам, потому что он – государственник.

Л.Леонов:  По крайней мере, был тогда.   А сейчас – непонятно что.  Он же понимает, куда тут всё идёт, он понимает, что при его руководстве   было бы невозможно то, что сейчас вытворяют. Тем не менее, он, что даже может сделать для Пасютина, для восстановления справедливости и  того не делает.

В.Пасютин:  А он, наверное, уже и не может ничего, я же к нему ходил – стало это ясно.

Л.Леонов: Мы, конечно, его сейчас припираем к стенке, просим придти в суд и подтвердить, как то  и было: что он поручил вице-президенту Леонтьеву, уходя в отпуск в 2003 г., передать землю колхоза им. Котовского Пасютину под созданный тогда "Агростиль".  Это всё в судах перевернет и разрушит  хитропостроения  подкаблучной шевчуковской прокуратуры и судов против Пасютина. Смирнов,  слава Богу, и человек достаточно независимый. Надо себя уважать.

Признание полномочий Леонтьева задним числом будет означать восстановление полномочий Леонтьева, примененных при выделении земли Пасютину в 2003 г. . Тут никаких открытий нет – такова общемировая практика уточнения полномочий.  Все аргументы в незаконности выделения Пасютину земли в 2003 г.  должны были рухнуть после признания Смирнова на суде. Он это понимает. Конечно, цена вопроса очень высока. *)

zemlya-naroduНо можно было бы пойти по пути «делиться». Можно было бы сказать: оставьте  всё-таки Пасютину хоть сколько-нибудь земли,  что же вы его убиваете, забирая всю землю? Взяли у него куш, так оставьте хоть чуть-чуть.  Что вы делаете? Себе же гадите.

В.Пасютин: Загрядский, например,  так и говорил. Так и действовал. Он приходил ко мне, помогал кое в чём раньше, а потом и он затих.

Л.Леонов:  Загрядский –  это один из крупных функционеров начального периода ПМР? Он  попался, кажется,  на чём-то? Скандал был большой  вокруг него.

В.Пасютин:   На приватизации. Но он хоть выполнял то, что мне обещал, что мог. А Смирнов мог, но не сделал.

Л.Леонов: Давайте закончим по мебельной фабрике. Последнее время мебельной фабрики, последние  её годы, что с ней произошло? Вот был взлет, и он закончился. С одной стороны, естественным путем, падением спроса на мебель…

В.Пасютин:  Было падение спроса, но не был убит внутренний рынок. Да и любой другой. Если бы не пошла вот эта шевчуковщина с его "твердым сувориком", то всё было бы нормально.  Как-то бы  сбалансировалось. Уже были признаки стабилизации мебельного  бизнеса.  Кстати, в первые два года Шевчука, 2012 и 2013,  всё было прекрасно. И только в 2014 началась фигня.

С одной стороны, виноват  Майдан украинский. Но Россия в ответ девальвировала рубль почти вдвое, был 30 долларов, стал 60, и выскочила из петли.   Надо было и нам сделать то же самое при Шевчуке, с "сувориком". Но Шевчук понимал, что выборы должны были быть через год. Он понимал, если он проведет  девальвацию "суворика", народ скажет, что он виноват в падении жизненного уровня.  И он не шел на девальвацию. А его противники  из Верховного Совета ПМР хотели пойти, но  когда до выборов осталось полгода, уже и они замолчали, потому что если бы Верховный Совет пошёл на девальвацию, Шевчук на них бы все последствия свалил. Он  их так и подталкивал, он сам не хотел, а хотел, чтобы они это сделали. Они поняли это и сказали: не пойдём на девальвацию.

Из-за этой глупости погибло много предприятий.

Л.Леонов:   Погибла практически мебельная отрасль.

В.Пасютин:   Да.

Л.Леонов:  По крайней мере, та ее часть, которая была «Евростилем». Немножко расскажите, там же присутствовал  какой-то элемент административного наезда на вас  по «Евростилю»?  Вот почему они стали уничтожать мебельное производство?

В.Пасютин: Так фабрика была в залоге, причём за копейки, за 300 000 долларов. Когда нужно было брать кредиты, я же не думал, что такое возможно, что будут уничтожать фабрику, и заложил фабрику за 300 000 долларов, это копейки.

Л.Леонов:  А сколько она реально стоила?

В.Пасютин: Миллион-полтора. 

По такой залоговой схеме очень много предприятий в ПМР погибли. «Олимп», было такое швейное предприятие, нормальное, процветающее. Им нужно было кредиты отдавать. Они просили просто пролонгировать на какое-то время уже взятые кредиты. Они отправили свой товар на продажу и попали в эту девальвацию российскую, получили в два раза меньше денег на курсе этого не девальвированного "твердого суворика".

Когда случилась девальвация на Украине и в России (а у нас держались зубами за "твердый доллар-суворик"), я просто остановил фабрику, в 2014 г., потому что мы  уже были нерентабельны.

====================================================

*) Здесь речь идет о том, что в 2003 г. в период отпуска президента ПМР И. Смирнова вице-президент ПМР С. Леонтьев своим распоряжением выделил В. Пасютину землю умершего колхоза им Котовского.  Заброшенная земля колхоза была передана созданной В. Пасютиным фирме "Агростиль" в аренду на 99 лет. В 2014 г. в правление президента ПМР Е. Шевчука прокурор ПМР А. Дели обратился в суд с требованием изъять часть земли "Агростиля", якобы выделенной С. Леонтьевым без наличия у него законных полномочий. По закону, землей мог распоряжаться только Президент ПМР. Но президент мог на полном законном основании временно передать часть своих полномочий вице-президенту ПМР, избранному народом вместе с президентом. Либо эти полномочия автоматически переходили в случае невозможности исполнения своих обязанностей президентом. Судом у "Агростиля" было отобрано около 2000 га, треть всей его земли. Пасютин дважды ходатайствовал перед судом о вызове в суд в качестве свидетеля экс-президента И. Смирнова, который мог и хотел подтвердить, что наделял С. Леонтьева полномочиями по распоряжению землей в период своего отпуска. Но суд отказал в удовлетворении ходатайств (Пасютин ходатайствовал и о вызове свидетелем экс-вице-президента ПМРФ С. Леонтьева) и не запросил И. Смирнова о важнейшем факте при решении вопроса о правомочности выделения земли "Агростилю" С. Леонтьевым. Позднее, при В.Красносельском И. Смирнов заявлял прокурору ПМР А. Гурецкому о том, что он наделял  С.Леонтьева правом распоряжаться землей и  просил принять надлежащие меры по восстановлению справедливости, но А. Гурецкий ему отказал, – ред."ПМРФ". 

 

15. Топор грабительских процентов

 

Л.Леонов:  На эту тему поподробнее немножко: какой это год был, в связи с чем этот залог появился?

В.Пасютин:  В связи с сельским хозяйством, с "Агростилем"

Л.Леонов: На ваш взгляд, не было ли ошибкой такая низкая сумма залога?

В.Пасютин: Конечно, была.

В 2003 году я получил землю по решению  президента ПМР И. Смирнова. Тогда вице-президент С. Леонтьев фактически подписал выделение земли, потому что Смирнов  ушёл в отпуск,  и надо было делывать начатое по земле. На старте "Агростиля" нужно было очень много оборотных средств. Ну и основные фонды, то есть станки нужно было покупать. Они очень дорогие, потому что хорошие были, немецкие в основном.

Л.Леонов:  Станки для фабрики?

В.Пасютин: Да, деревообрабатывающие, приходилось постоянно кредитоваться. Естественно, в наших банках, потому что в других приднестровцам не давали. А в наших банках был идиотский процент. Например, 16%. И это ещё в хорошие времена. А я помню, было ещё 60% по долларам. Это вообще убийство! Я как увидел, думаю: какое производство? Даже торговля не выдерживала такого процента. Правда, это было недолго, потом  процент стабилизировался на 16%. Хочу сказать, что это система банковская, она душила всё производство и весь бизнес, который мог быть, потому что при таком проценте редко кто выдерживает. Какой-то период можно было выдерживать, но крайне тяжело.

Л.Леонов:  Это вы говорите – даже при 16%?

В.Пасютин: Да. За границей 2-3 процента годовых  - и всё. Даже в Молдове,  я помню, двенадцатый год, в то время, как у нас было 16%, там – 5,75%, даже ниже 6%. Там разумно было, а тут были грабительские проценты.  У нас 16%  считались нормой.   Даже сейчас. Такие проценты убивали всякую возможность заниматься бизнесом. Тем не менее, был какой-то период, что я на это шел, потому что без кредитования невозможно было развиваться. Всякие были форс-мажоры мелкие.

Ещё у нас в Приднестровье были всякие блокады молдавские: то таможенная блокада, то банковская блокада. Первое время, когда не было телефонной связи, чтобы позвонить куда-то (телефонная блокада тоже была), надо было час сидеть и набирать. Тоже был тормоз, тоже убытки были от этого всего, отвлечение от работы.

Получается, что приднестровский  бизнес был, как решето, и в этом решете деньги. По этим всем направлениям  дырочки в этом решете, и деньги уходили, поэтому кредитование постоянно нужно было. Взял кредит, произвел мебель, продал, отдал. Вот так крутиться должно. Обходиться только собственными ресурсами – это  нереально было, потому что из-за конкуренции рентабельность была на довольно низком уровне. Я старался всё время делать как можно ниже цены, чтобы бороться с конкурентами. И успешно этим занимался, все меня проклинали из-за этого. А сейчас, кстати, создали структуру «Хайтек»…  Видели, магазины такие стеклянные? Это бешено стоит, но красивые, мне нравятся. Они взяли под себя бытовую технику, потому что очень много было у нас  фирм по бытовой технике, в частности, «Максимум» и другие. Где они теперь?

А  производителей той же бытовой техники или мебели практически никого нет. Раньше всё было, даже мебель продавали все, кому не лень. Это были наши конкуренты.

Л.Леонов: Демпинговые цены, для их поддержания нужно было какой-то источник находить, экономить. Все хотели, наверное, подешевле продавать?

В.Пасютин: Они не могли, потому, что они покупали в той же Польше. Обычно оттуда мебель возили, там очень дёшево было, там такие фирмы были  построены по-современному. Очень большой объем товара, большой объем производства и минимальная рентабельность. И благодаря большим объемам, прибыль их устраивала. Только так сейчас и можно вести дело.

Л.Леонов: Я правильно вашу мысль понял, что вы снижали цену и побеждали конкурентов по цене, потому что вы были производитель, а они были продавцы, в основном, или перепродавцы?

В.Пасютин:   Да, но не так-то легко было с той же Польшей конкурировать, потому что у них очень низкие цены, благодаря хорошему оборудованию и бизнес-политике. То же кредитование у них копейки  стоило. Если у нас 16%, то у них – пара процентов. Потом – в Евросоюзе, там, когда фирма какое-то производство открывает, они потом считают, сколько это все стоило, и потом государство компенсирует стартовые  расходы. Кстати, в Молдове подобная же  система, 50% возвращали. В сельском хозяйстве  - за сады, виноградники, не знаю, как сейчас.

Л.Леонов: Такая же система была введена в России.

В.Пасютин:  Она недавно введена. Когда  пошло так называемое импортозамещение.

Л.Леонов:  Нет, она была давно запущена, особенно для малого предпринимательства. В России есть неправительственная организация «Опора России», она этим занималась. Кстати говоря, Челябинская область в этой "Опоре"  всегда была на  передовых позициях, и сейчас занимает. У нас в Челябинске несколько съездов "Опоры России" проходило.

 В.Пасютин: Кстати, и у нас подобное  было при Смирнове. Государство погашало три четверти ставки рефинансирования. Тогда, допустим, ставка рефинансирования была 7%, я не помню уже точно,  так они погашали 5 с чем-то процентов, и всё равно это было облегчение, и мы все стремились пристроиться к этой государственной программе.

Л.Леонов: И, кстати говоря, Россия Приднестровью в свое время на эти цели подкидывала деньги, невозвратные займы, которые наши чудаки на букву "М", как называл их покойный писатель и актер В. Шукшин, превратили в возвратные кредиты.  Вы помните эту историю?

В.Пасютин:  При Смирное все крутилось  за счет наших денег, приднестровских.

А тот Российский заем и сейчас он крутится. И кто-то на нем сливки снимает. И Россия ведь по рукам их не бьет за такое извращение идеи. Я пользовался и, кстати, очень хорошо этой схемой. И не было случая, чтобы деньги не вернулись на новый круг, потому что все ценили этот дешевый ресурс и старались взять снова и работать дальше, но взять было очень тяжело. Я могу много рассказать, но у нас цель другая. Да и убьют меня  – они ведь ещё все живые, эти ловкачи-деятели.

В общем и потом образовался «Газпромбанк», там был сын Смирнова Олег и невестка его, Марина Васильевна. Тоже как бы нормальный банк, там без всяких взяток было, хотя проценты бешеные, те же 16%, но ничего сверху не было. И он был лояльный, потому что в другой банк придёшь, там тебя так вымотают, руки выкрутят, что уже не захочешь никакого кредита. А там они относились хорошо, уважительно, и я кредитовался в этом банке. И в других банках я тоже брал так, потому что  приходилось часто   балансировать как в цирке: там возьмёшь – а там отдашь,  такая нервная атмосфера.

А, не дай Бог, неурожай, что тоже было, особенно в 2007 году. Страшнейшая  засуха была,  но в "Агростиле" всё равно, даже в ту страшнейшую засуху по три тонны  пшеницы с гектара взяли,  в то время, как у других – по 300 кг. Цена на зерно поднялась, особенно экспортная,  мы рассчитывали на хороший куш. Тогда Молдова сняла НДС по зерну и по 350 долларов за тонну  покупала, в пять раз (!) дороже обычного.  Но наше правительство, Смирнов конкретно, запретил экспорт. В принципе, это разумно, с точки зрения государства. Но всю эту запретительную ношу несли на себе производители. И не получили взамен ничего. Если не сказать большего. Особенно на примере "Агростиля".

У меня было 5000 тонн на продажу, это в засуху, когда у других там вообще ничего почти не выросло. Я государственник. Мог бы завопить,  сказать, что мне  надо кредиты отдавать, какие могут быть запреты на продажу в условиях рыночной экономики? Кто за меня отдаст мои  кредиты? Если бы я эти 5000 тонн вывез в Молдову, то погасил бы все долги, и у меня остались бы еще деньги на дальнейшее развитие. Хотя прошло сколько лет, до сих пор  жалею о тех утраченных деньгах. Конечно, можно было зерно вывести по-тихому и продать. Кто бы сомневался! А я не вывез.  И мне  не понятна эта свинская неблагодарность государства, которое "Агростиль"  уничтожило. Уж не повторяю  бредни про рыночную экономику. Какая, нахрен, рыночная экономика при таких отношениях государства и бизнеса!

Л.Леонов: С одной стороны, если ты  вводишь запрет, так ты покупай сам эту пшеницу у Пасютина или как-то иначе компенсируй ему потери.   Вот как Евросоюз сейчас действует. Запретил полякам  продавать в Россию яблоки по санкциям, но он им компенсирует убытки, вот в чём дело.

В.Пасютин:   Конечно, надо тебе, но ты за мой счёт свои вопросы решаешь. Решай за свой счет. Заплати мне, пожалуйста, и я не буду продавать зерно. Это уже плохая государственная политика, так нельзя. Кстати говоря, в тех странах, которые лидируют в экономике,  китайцы, там, они такого себе не позволяют. Это просто непорядочно, нечестно. Тут даже не моральная сторона вопроса, а самая что ни на есть шкурная сторона. Вот ты убил "Агростиль", а завтра что ты будешь кушать?

 И это началось ещё, видимо, с давних времен, когда продавали зерно за границу, и оно оправдано было, доходно. Но  нужно было тратить доходы от зерна на индустриализацию страны, а вы убивали своих крестьян. Нужен был какой-то баланс.

Л.Леонов: Тема, которую я бы  озвучил так: наша страна могла себе позволить отказываться от  каких-то направлений деятельности,  которые обязательны для государства. Например, ПМР  вообще  забила на сельское хозяйство. У нас долгое время даже никакого руководящего органа, никакого министерства  по сельскому хозяйству не было. Мы жили так, что у нас в первый период халявных денег было немерено. Нам не надо было никакого сельхозпроизводства, зачем заморачиваться? Пошёл, пол вагона продал, купил, что тебе надо, и живёшь. Вот так у нас расцвет торгаша и получился, именно по этой причине. Потому что нацеленность была у государственных мужей не на собственное производство, а на удовлетворение от потребления. А каким образом? Не за счет производства, а за счёт того, что было  халявных очень много денег. Плюс потом газ халявный попер.

В. Пасютин. Преимущество, которое есть у государства, надо с умом использовать. Надо не прожирательством заниматься, что у нас получилось, а надо было в оборот каким-то образом пускать деньги от нашего преимущества, чтобы компенсировать то, что ты не можешь или не хочешь, в силу разных обстоятельств, делать. 

 

16. "Шериф" "делиться" уже не хочет

 

В. Пасютин. Банки тоже страховались, их можно понять, потому что был в 1998 еще тоже кризис,  когда мы потеряли 50% тех денег от мебели, которую мы отправили на Россию, а вернулось только 50% за счет девальвации в России. И получается, что тоже производители вынесли эти девальвации на своих плечах.  Но тогда хоть эта разовая была девальвация, потом идет процесс дальше, и все работает. А вот то, что сделал Шевчук, имея 5 высших образований, он не понимал, что значит  не сделать вовремя девальвацию "суворика".  Шевчука надо судить еще и за это, как врага Приднестровья.

Л.Леонов: А что он тут выгадывал при такой "твердой" денежной политике?

delo-v-padlahВ.Пасютин: Он то ли рубли, которые приходили за тот же газ, и все такое,  он же их менял по 11 "сувориков"  за доллар, а доллары приносили в ПМР предприятия экспортеры, часть долларов подлежала обязательной продаже государству. После девальвации пришлось бы покупать по худшему курсу. Или  за 11 рублей купить доллар, или за 16 рублей – всего полдоллара уже за 11-то.  Убыток же. Антюфеева говорила, что он жадный, ужас. Чисто поэтому держал твердый "суворик" к доллару. Я помню, когда он попал в Верховный Совет ПМР, у него уже был заносчивый характер. У него крыша поехала от "успехов". Виноваты наши фактические правители.  Он же к "Шерифу" с начала пошёл работать, они его и  упустили. Сейчас они поставили президентом марионетку. Всё решает правительство,  якобы, но решают опять-таки они.

Вот так нужно было сделать: девальвировать "суворик", когда рухнули украинская гривна и российский рубль…

Л.Леонов:  У правителей  сейчас очень сильно изменилась  мотивация действий. Так вы рулите напрямую сами, вы же способные управленцы. Что вы себе заводите постоянно мальчиков для битья?  Вы всё-таки основную цель проводИте. У вас должен присутствовать государственный интерес, потому что не будет государства, и у вас в кармане ничего не будет. Это же понятно.

И вот они раньше эту политику проводили, более-менее государственническую.  Когда мы с В. Гушаном первый раз встретились, он говорит: «Ну, вы наверное тоже отплясались  на "Шерифе"?» Я сказал: «Я вообще ни одной статьи не написал  по "Шерифу". Там вспомнил одну статью,  я ее написал во время выборов президента ПМР 2006 года. Статья называлась «Многоразовый  Алкснис». В то время Акснис стал на "Шериф"  наезжать в поддержку Смирнова на выборах.

В.Пасютин: У Смирнова с "Шерифом" тогда  какие-то тёрки были.

Л.Леонов:  Алкснис  на "Шериф" катил, что фирма, мол,   спекулировала сахаром. Покупала в Молдове сахар, продавала в Белгородской области. При этом цена сахара в Молдове была 20 рублей за кило,  значительно дороже, чем российский сахар стоил в той же Белгородской области. Он там стоил менее 17 рублей. И я Акснису попенял: «Что ты пишешь? Кто у тебя купит по более дорогой цене, когда есть дешевле?» После публикации "Многоразовый Алкснис" этот человек  за 15 лет ни разу не появился в Приднестровье. А то ведь ни одного праздника на Днестре без него не проходило.

У меня шерифовская тема в одной только этой публикации и была. И я сказал в тот момент В. Гушану: «Я почему к вам пришёл? Потому что ваш интерес сейчас, интерес фирмы, совпадает с государственным интересом, – против Шевчука». Тогда, в 2013 -м,  в том и заключался  государственный интерес – свалить Шевчука. В чем  обществу нужна была помощь "Шерифа", а "Шерифу"  – поддержка от общества. И он ее тогда получил.

Сейчас мотивация у "Шерифа" сильно изменилась. Там теперь поддерживают чисто свой, да ещё не просто свой, а шкурный, монопольный интерес, поддерживают интересы всяких группировочек, которые там внутри образовались. Все к себе тянут, все в свой карман, и все  за счёт государства, за счет народа. Это вообще никуда не годно. Сейчас эта компания  проводит антигосударственную политику. Я не знаю, по какой причине, думаю, что В. Гушан  уже не управляет ею, потому что он по натуре, в принципе, государственник.

В.Пасютин: Я думаю, что всё-таки сейчас он слишком высоко сидит, такой объём, что он просто не в состоянии за всем уследить. Поставили какого-то начальничка, опять-таки родственника, как они имеют привычку – тот и заправляет в своих интересах. Эти проверки, штрафы. Замордовали. Все делается руками государства и от имени государства. Чего раньше в таких масштабах не было никогда.

Л.Леонов: Сейчас уже дошли до того, что даже  предпринимательскую мелочевку, которая им абсолютно безвредна, никаких их показателей и доходов не портит, они даже им не дают дышать. Отчасти к этому подталкивают объективные обстоятельства – узкий и все более скукоживающийся внутренний рынок ПМР. Люди уезжают, население бежит неудержимо. Переводы, которые они потом присылают своим оставшимся в ПМР старикам, детям, не компенсируют общий обвал рынка. Начинается охота за каждым остающимся покупателем. Вот объективная причина монополизма "Шерифа", принявшего агрессивный характер в средине 2017 г. , когда у людей обозначился крах надежд на приход новой власти и начался новый отток. Приднестровье все больше превращается в пустыню.  Проблемы "Шерифа", теряющего доходы, надо бы решать не выдавливанием жалких конкурентов и укреплением монополизма экономически и политически, а как раз обратным образом: создавая предприятия и рабочие места, поддерживая любое проявление предпринимателькой активности, возвращая приднестровцев из зарубежья домой, к их очагам. В повестку дня все активнее встает вопрос о развертывании антимонопольной деятельности самым жестоким образом, вплоть до раздела монопольного бизнеса на части. Это мировая практика. "Майкрософт" выдержал разделение, и наши выдержат.

porukovodilВ.Пасютин: Вот фирма, «Две сестры», косметика… Недавно на Фейсбуке читал, там эта Наталья Пянковская пишет:  мелкая фирма, очень много товара лежит, этой косметики. Менты повязали  фирмачей, посадили, мне даже рассказывали, что видели, как их в наручниках вели, и сколько-то они там сидели. Так это мелкая фирма. Действительно, Пянковская  пишет: вот у них по всей республике есть магазины. Да что такое те магазины? Сколько там той косметики купят?

Л.Леонов: Врагов нашли.

В.Пасютин:  В том-то  и дело. И миллионеров, нашли, блин!  Как эта реформа патентщиков пошла, помните? Вначале они опубликовали, что какие-то есть миллионы у патентщиков, мол,  патентщики  возят на миллионы, а ничего не платят в бюджет. Так они же платят импортные пошлины, бешеные. Так возьмите эту импортную пошлину и заткнитесь уже. Нет, сделали они эту реформу, а кончится тем, что ещё и патентщики загнутся, потому что невозможно под таким прессом работать. 

 

17.Банки никогда не хотели делиться, особенно делить чьи-то риски

 

В. Пасютин. Нужно же какую-то разумную меру соблюдать и банкам в своих перестраховках.  Вернемся опять к кредитам. Был же кризис 2008 года. Страшнейший кризис! Я его еле пережил. И, вроде, после этого кризиса стали как-то восстанавливаться. Но что сделали банки? Они не хотели делить риски с бизнесом. Вообще не хотели рисковать ни рублем. И перестраховались.

Если раньше, чтобы получить кредит в 100 рублей, нужно было вдвое больше залога по стоимости, то есть 200, то после кризиса 2008 г.  сделали втрое.  У тебя, скажем, и  так беда, нет дохода, не с чего кредит отдавать, так ты еще должен вернуть банку на залоге втрое, по сравнению с тем, сколько тебе банк дал. Просто уже негде было набрать такого  залога.  Все, что возможно, заложено. Я  уже сдавать начал. Я не думал, что будет так. Это была ошибка. Она была вызвана не только состоянием дел, но и созданием банкам исключительных привилегий. В результате им никакой кризис не страшен:  они просто увеличивают залог под кредиты и все.

Но нужны были деньги, нужда заставляла. И уже берёшь на  любых условиях. То есть чем больше залога нужно давать по кредиту, тем хуже условия, но деваться некуда. Либо я без денег не выращу этот урожай и всё пойдет прахом,  либо как-то ужаться. Поэтому и давали мне кредиты, что залога предоставлял  больше. То есть сам голову в петлю совал, "добровольно" же! Получается, банки за счет тех же производителей своими кредитами и залогами ухайдокали все бизнесы. Но сами банки не пострадали, наоборот они жирели.  Даже сейчас видно: у всех все плохо, а в Тирасполе растут банки, как грибы.

Л.Леонов: К тому же,   конкуренцию в банковской системе ПМР  уничтожили полностью. Сейчас практически  в республике один банк, просто разные названия. Посмотрите, во всех банках курсы валют одинаковые.  Когда такое было?

В.Пасютин: Мне категорически ненавистен весь этот банковский капитал и вся эта банковская фигня. В той же России, что творится с этими банками, это ужас! Но вот они сейчас, кстати, начали закрывать, и правильно делают, потому что нафиг эти банки. Они только высасывают кровь государства, кровь бизнеса. В Америке, кстати, тоже самое. Когда в России последний кризис был, чтобы устояли банки, начали их кредитовать под 0%. И ,  говорят, мол, хуже будет, если банковская система рухнет. Да с таким подходом не рухнет она никогда. Эти деньги не в производство пустили, а на всякие спекулятивные дела.

Л.Леонов: Дело в том, что банковская система в корне отличается от принципов работы любого другого предприятия, фирмы, экономики, в целом. Банки никогда ничем не рискуют. Это единственное производство, где нет никакого риска. По этому поводу Генри Форд  здорово проехался в своих воспоминаниях. Он писал, что банку всё равно, какое состояние экономики, хорошее оно  или плохое, работает его клиент хорошо или вовсе не работает. Банк дал деньги, и ты хоть умри, но верни ему с процентами.  Поэтому банк не заинтересован вообще ни в чем. Ни в росте экономики, ни в улучшении благосостояния людей. Он в любом случае получит свои деньги и проценты.  Форд  писал, что это совершенно неправильная политика.  Банки – это паразиты. Если бы все работали, как банки, не создавая никакого дополнительного продукта, жизнь бы остановилась.  

Вообще, о том, что связано с банковской системой,  ужасно мало информации. Одна пустая трескотня. Там засекречено всё,  потому что мощные силы гребут фактически незаработанные деньги и боятся, что однажды им скажут "хватит!" И вся эта страховая система, ОСАГи всякие, там миллиарды просто у людей из кармана вытаскивают. Поэтому никакой информации, но кое-что просачивается. Пытаются банки обуздать. И ведь кое-где получается.  

Например, японское чудо, которое произошло после войны, было основано на том, что там в корне изменили  существование  банков. И ведь это мало кому известно, где-то случайно проскочила информация. Участие в прибылях – так называется система, на которую перешли японцы. Главный ее элемент  заключался в том, что никаких процентов за кредиты банки не получают. А в чём интерес банка? Интерес банка заключался в прибылях предприятия, которому они дают кредиты. Если у предприятия есть прибыль, банк получает с прибыли  определенный процент.  А если нет ничего, то и банк теряет. Вместе с предприятием несет риски.  Так японцы сделали  банки участниками процесса производства, заинтересованными в конечном  результате кредитуемого предприятия.

В.Пасютин: Ещё и контроля над ним.

Л.Леонов:  Да, и контроля. Поэтому у них всё и заработало веселей, что банки стали смотреть: ага завод останавливается, может, ему нужно чем-то помочь? Они стали еще одним цехом, подразделением предприятия,  и это дало колоссальный рывок экономики вперед. Мы все это видели и завидовали японцам. У японцев  забота где взять денег вообще не стояла. Потому что государственная политика такая была: в экономике должно быть равенство сторон, риски должны распределяться   одинаково  на всех. А у нашего государства другая система, банки как небожители: они живут над всеми, абсолютно никаких потерь не несут, хоть всё вокруг лопни и развались.

 В.Пасютин: Да еще и ножку поставят.

Л.Леонов: Им устроили такую халяву, что банк с тебя сдерет,  даже с мертвого. Японский опыт давно известен. Казалось бы, бери и пользуйся. Но что-то ни один банкир не рвется. 

А первая мощная критика против кабалы банковского процента прозвучала более 100 лет назад. Ее никто не опровергнул, это и не возможно. Но банки продолжают грабить народы и государства, убивать экономику, жируя, не пошевелив и пальцем. 

В.Пасютин: Вот «Агростиль» как убивали? Средства производства, то есть тракторы, автомобили, комбайны, сеялки банки изымали как залог при не возврате или задержке возврата кредита. И как потом производство могло идти, если они забирали основные фонды? В той же Америке хотя бы разумный процент.

Л.Леонов: Какой бы процент ни был разумный, он всё равно не делает банк участником производственного процесса со всеми его проблемами и рисками. И пока банки паразитируют, экономике никогда не будет хватать средств на развитие чего-либо, кроме банков.

Возьмите Днестровск.  Вот такой городочек, с ладошку, а там у нас банков больше, чем аптек. В Днестровске одно время было  3 аптеки на 6 банков.

В.Пасютин:  Я загнал под сельское хозяйство, под "Агростиль"  все свои заводы, фабрики, всё, что было, потому что не хватало залога для кредитов. А сейчас наши власти  "своим" землепользователям, для которых они оттяпали у "Агростиля" всю землю,  хотят из фонда госрезерва давать кредиты, вообще без залога. Ребята, вы что?

Л.Леонов:  Так себе же. Будут давать, но не всем.  Это как партия говорила: «Наша цель – чтобы советский человек жил богато, хорошо. И мы даже можем назвать фамилию этого человека». То есть, вы принесли в жертву «Агростилю» «Евростиль?» Вы принесли свою собственность, недвижимость (заводы, магазины) в жертву для получения финансирования бизнеса, основанного на недвижимости, которая вам не принадлежала (земля). И которую в любой момент у вас могли отобрать, что, в конечном счете и произошло. Это же смертельный риск. Вряд ли те, кто распускает или поддерживает сплетни о Пасютине как о хапуге-собственнике видит и понимает цену этого риска. Ни один хапуга не пошел бы на такой риск. 

В.Пасютин: Да. А что делать? После мирового финансового кризиса 2008 года затрат стало намного больше. То есть если перед кризисом были бешеные цены на всё, нефть поднималась чуть ли не каждый день, цена на то, что мы производим, поднималась.

Помню, прибегали как-то ко мне и хотели по 400 долларов покупать подсолнух. Я говорю: «Хорошо, когда вырастет, я продам». И хотели даже наперед деньги заплатить, а я что-то и не взял. Это было до кризиса. А буквально месяца через два, когда кризис разразился, цена на подсолнух стала 150 долларов, а на пшеницу до 50 рублей доходила. А когда нужно кредит отдавать, то продаёшь и по такой цене.

И вот после кризиса я понял, что я не смогу отдать кредиты. И я пошёл к Игорю Николаевичу Смирнову. Подготовился хорошо, нарисовал цветную схемку, всё объяснил ему. Не помню, чья идея была, его или моя, или это витало в воздухе, как Призрак коммунизма. И он говорит: «Давай, готовь закон о сельхозбанке». И меня это окрылило, правда, потом сходил ещё  в "Шериф", поговорил с Ильёй Михайловичем Казмалы *), он тоже одобрил создание сельхозбанка, и я смело пошел в Верховный Совет. Кстати, этот закон писала Майя Парнас *)). Тогда ещё работала в Верховном Совете. Она подготовила текст закона о сельхозбанке, сопротивляющихся не было. В числе инициаторов закона были Антюфеева, Бурла и Коваль *))). Я честно сказал, что если там будет моя фамилия, то этот закон от зависти и от подлости не пройдет. Поэтому я самоустранился, они одни  всё подписали.

Так появился  «Закон о «Банке сельхозразвития».

Л.Леонов: Какая там фишка была основная?

В.Пасютин:  Кредитование не под 16% , а 6 -7.

Л.Леонов: Но нужно же было иметь ресурсы под такие низкие проценты.

В.Пасютин:  Я так понял, что «Банк сельхозразвития», где дети Смирнова были, они получали кредиты от государства, но под дешёвый процент, а потом уже под хороший процент давали  сельхозпроизводителям. Ну оно и разумно, по государственному, потому что для развития сельского хозяйства нужен был банк с низкими кредитными ставками .

Л.Леонов: И как же вы  стали главным врагом в этом банке сегодня?

В.Пасютин:  Может быть, потому что все мои кредиты перешли в этот банк. Раньше у меня были в разных банках, какие-то я погашал, какие-то не погашал. Хотя тогда еще все погашал. Но я уже чувствовал, что  не выдержу. Потому что этот кризис 2008 года он подкосил по полной программе.

Л.Леонов: Хотя он вроде бы нас так не касался особо, да и доллар в ПМР стоял нетленно.

В.Пасютин:  Тогдашний министр экономики, Черненко Елена Егоровна говорила: «Только не вешайтесь, только не стреляйтесь». Она поняла, что – всё. Ну, кто экономисты, они понимали – ситуация была катастрофическая.

========================================================

*) Казмалы Илья Михайлович – 1962 г.р, с. Авдарма, Гагаузия, известный бизнесмен,  общественный деятель ПМР, экс-депутат Верховного Совета ПМР третьего и четвертого созывов, сложил полномочия народного избранника по болезни. Во время последних выборов Башкана (президента) Гагаузии общественность автономной республики предлагала ему  занять этот пост. Вместе с Гушаном Виктором Анатольевичем – основатели, совладельцы  и руководители холдинга "Шериф".  Во втором десятилетии XXI века холдинг был поделен между ними. Будущий президент ПМР В. Красносельский работал в охране "Интерднестркома", который отошел к И. Казмалы, что позволило В. Красносельскому во время предвыборных дебатов с Е. Шевчуком в 2016 г. заявить, не моргнув глазом,  что он ни одного дня не работал в "Шерифе". Конечно, ведь он был и остается "человеком Казмалы".  По информации jurnaltv.md 14 декабря 2020 г., И. Казмалы и В. Красносельский были засняты у входа в VIP зал Кишиневского аэропота. "Илья Казмалы первым прибыл в аэропорт. Он подъехал к VIP-входу на автомобиле Toyota с нейтральными номерными знаками. Позже в аэропорт прибыл лидер Приднестровья Вадим Красносельский. Он вышел из Skoda с приднестровскими номерами, следом подъехала Toyota с охраной. Красносельский и Казмалы отказались общаться с журналистами. Багаж Красносельского несла многочисленная охрана, которой помогали сотрудники аэропорта. Красносельский и Казмалы отправились в Москву чартерным рейсом, который вылетел из Кишинева в 12:15".(источник), – ред. "ПМРФ"

krasnoselskiy-i-kazmalyi

*)) Майя Парнас – заместитель председателя правительства ПМР при Е. Шевчуке. Основной идеолог экономической политики Е. Шевчука. Несет главную ответственность за все его плачевные эксперименты, завершившиеся 6-ю уголовными делами. После падения Е. Шевчука сумела тихо и незаметно исчезнуть, как говорится, вместе с "золотом партии". Последнего премьера правительства ПМР при  Е.Шевчуке Т. Туранскую едва не посадили. Она была вынуждена бежать из ПМР. В то время как она была лишь исполнителем разработок Майи Парнас, о которой "после Е. Шевчука" не было произнесено ни одного критического слова. Ее как будто взяли – и вынули из памяти приднестровцев. Умеют же люди.  До избрания Е. Шевчука президентом работала в Верховном Совете ПМР помощником Е. Шевчука в бытность его председателем ВС ПМР, и когда он был потом простым депутатом, – ред.  "ПМРФ"

*))) Г. Антюфеева, М. Бурла, Е. Коваль – депутаты Верховного Совета ПМР во время создания Банка сельхозразвития,  - ред. "ПМРФ".

 

================================================================

booksДЛЯ УГЛУБЛЕННОГО ЧТЕНИЯ

 

 

1. 25 ноября 2015 г.  Гробовая стабильность “суворика” и чудовищные “успехи” Бюротины.

2. 20 июня 2016 г. Обзор. Шевчук да еще “твердый суворик” – такого никакая экономика не выдержит!

3. 2 ноября 2005 г. Многоразовый Алкснис. 

4. 8 февраля 2019 г. Лев Леонов. Дворцовый переворот. Взгляд на парламентский кризис в ПМР

5. 14 марта 2017 г. Профессионально и непрофесионально. 

6. ноябрь 1919 г. Федер Готтфрид. Манифест "Против кабалы процентов" 

 

18. Другие проекты

 

Л.Леонов: Когда вы почувствовали, что идет не просто, так сказать, экономическая какая-то проблематика ухудшения дел, а что власти сознательно уничтожают ваш бизнес?

В.Пасютин: Наверное, уже в 2017 году. Да, в 2017 году тут зачастил так называемый Госнадзор. Начал прямо походы. Я говорю: им не за чем больше в стране надзирать, так они пришли на неработающую мебельную фабрику. На тот момент она  стояла уже 3 года, с 2014 года она стояла. Нет, они пришли и говорят: «Вот мы хотим…»  Я говорю: «Так фабрика стоит уже 3 года, че там надзирать?». «Нет, мы пойдем, и все».

 Ну ладно, идите. Короче, пошли и потом нарисовали там на нескольких страницах предписания. Я говорю: «Ребята…трах-тах-тах».

А там – по электричеству: где-то шланг не так, то есть этот кабель, короче, чушь всякая. Я говорю: «Ребята, зачем это все? Чтобы это все выполнить, мне надо три месяца, наверное. И затраты определенные, а зачем, когда фабрика стоит и неизвестно, когда она запустится?».

С третьего раза вроде как они поняли. Может не с третьего, в общем, долго было. Спрашивают: «Так фабрика отключена от электричества?». Я говорю: «Конечно, отключена». Потому что, если она не отключена, там же трансформатор, он наш, а эти наши электрические  жулики крутят: есть, мол,  активная электроэнергия, а есть реактивная энергия, что-то они такое придумали. Я не электрик, конечно, но все равно меня это насторожило, и я трансформатор отключил вообще, к чертовой матери.  В общем, когда люди, жильцы, физические лица, они платят только то, что счетчик накрутит, а у нас – то, что счетчик накрутит и еще потом оплачиваем какое-то "реактивное потребление", то есть сверх показания счетчика.

Каким-то образом они поняли эту электрическую химию.  Это было давно. То есть это жульничество, электрики наживаются опять-таки на своих абонентах. А там много наматывает этой "реактивной электроэнергии".  И учитывая, что доходов нет никаких, то это уже существенно. Поэтому мы сразу же отключили трансформатор. Зачем, чтоб счетчик крутил, стоя на месте? Это 2800 рублей в месяц, по-моему, счетчик наматывал таким образом, хотя стоял, поэтому отключили. И тогда они отстали, убедились, что фабрика не работает.

А почему, как вы думаете, привязались к фабрике? А потому что «Хайтек», он торгует мебелью. И при Шевчуке еще, то есть до 2014 года мы, когда работали еще, были большим конкурентом у "Хайтека". Вот поэтому они уничтожили конкурента нехитрым таким образом. Хотя мы уже сами сдохли по причине шевчуковского "твердого суворика", а эти решили проверить, или добить, или кто его знает.

Л.Леонов: Ясно. Фабрика, она еще простаивает или ее уже на ликвидацию подали?

В.Пасютин: Налоговая, подала на ликвидацию. Они там насчитали 6 миллионов или 10 миллионов нашего долга. Фабрика якобы не рассчиталась с кем-то. Да вам-то что, если заказчики не в претензии? Мы дали документы, что фабрика со всеми рассчиталась. Причем, там и приднестровские фирмы есть и западные. А западные  вообще никогда ни на копейку тебе ничего не дадут  без предоплаты. Какие могут быть долги западным?  

Вот польские фирмы нам давали на месяц товарный кредит. То есть они дали ДСП, через месяц мы кровь из носу должны вернуть. А если не возвращаем, то мы слетаем с кредита. Они просто увидели… поляки приезжали, все увидели, что это не мыльный пузырь. И только после этого дали кредит.  Кстати, у них это все четко, приезжают именно специалисты, которые разбираются в мебели. Когда они убеждались в серьезности клиента, тогда давали кредит, и то небольшой. Им много не надо, не хотят, зачем?

А в моей  бухгалтерии, учитывая, какой бардак, когда Шевчук начал уничтожать «Агростиль» и «Евростиль», начали делать не то что в  помощь мне, а во вред, причем такой наглый вред. И этим занимались именно бухгалтера: сами жульничали, воровали, и когда я их ловил, то они назло это все делали, там целая банда образовалась. И они стали властям на руку играть. До сих пор  играют. Клевещут, стучат. Добровольцы правды, блин!  У меня уже ничего не работает несколько лет, а с меня государство по суду с помощью этих бандитов до сих пор какие-то долги выкачивает.

Л.Леонов: И какие вы предпринимали меры, чтобы все-таки спасти фабрику?

В.Пасютин: Спасти?

Л.Леонов: Да, был же внешний отрицательный  объективный нюанс – спроса нет. Может,  нашли бы спрос.

В.Пасютин: Нет, почему, спрос всегда есть, просто он больше или меньше. Я рассчитывал, что придут новые власти, то есть победит Красносельский (а я участвовал в борьбе против Шевчука за Красносельского, и наш «Союз женщин» участвовал активно). В общем, мы помогали, и я рассчитывал, что когда эти придут, то дадут возможность нормализовать все и начать работать.  А тут произошло ровно наоборот, даже так, что при Шевчуке, можно сказать,  было легче.

Л.Леонов: Что надо было бы вам сделать, чтобы запустить фабрику  сейчас?

В.Пасютин: Сейчас крайне сложно, потому что все кадры разбежались, они же не могут безработничать  уже пять лет. Если бы это было месяц, два, три, то запустить  очень легко было бы.

Л.Леонов: То есть по кадрам проблемы?

В.Пасютин: По кадрам однозначно.

Л.Леонов: И по финансам?

В.Пасютин: Ну, по финансам вообще плохо.

Л.Леонов: Значит, тогда мы поговорим о других каких-то ваших операциях, проектах, направлениях бизнеса.

В.Пасютин: Да, параллельно несколько шло проектов.  Когда я кошек начал делать, думаю, почему бы не начать что-то еще. Тогда календари любили настенные, большие такие  листы. В общем, начал я плакаты печатать, опять-таки бумага у нас была.  Плакат-календарь, такой большой, чтобы на стену повесить. Тогда же в Москве купили слайды, и сделали серию такую, где Алла Пугачева, еще какие-то артисты. И если Алла Пугачева улетала мгновенно и в больших количествах, то остальные так себе…

Л.Леонов: А объемы этого проекта какие?

В.Пасютин: Небольшие, но как бы по тем временам и неплохо. Потом в Тирасполе был завод раньше «Тираспольпластмасс», и они производили пластмассу для, если помните, раньше был такой набор косметики, «Елена», что ли, он назывался, такой он бордового цвета. Коробочка, открываешь – там тени и что-то подобное. И я знал директора завода. А почему знал директора? Потому что мы через него, через его  систему добывали пленку золотую для того, чтоб на кошках ставить поздравления "С днем рождения".

Л.Леонов: И вы купили этот пластмассовый завод?

В.Пасютин: Нет, вы что? Там был такой заводище, завод Союзного подчинения.

Л.Леонов: А что он сейчас делает?

В.Пасютин: Угроблен, как и все другое. Последствия развала Советского Союза.

Когда  сталкиваешься с подобным безумием, злостью закипаешь… Я просто знал этот завод, сумасшедший завод, бешеное производство, они производили тюбики для помады. И потом где-то в Кишиневе заполняли тюбики помадой, это был целый комплекс. И в Кишиневе были и здесь мощности, как и положено было. Все правильно делалось.

Л.Леонов: Кооперация.

В.Пасютин: Да, конечно, холдинг, он назывался «Аскин», то есть ассоциация, что-то такое… Пять заводов было и уже все – мертвяк.

Л.Леонов: И вы там что-то заказали?

В.Пасютин: По мелочам. Просто я директора знал.  Так вот, директор  и говорят: мы тебе поможем, а ты – нам. У них там тушь для ресниц была в дефиците. И говорит: «Вот бери там, скомпануй это все и продавай куда-нибудь. И поедь куда-нибудь, там, в Винницу, где жирная Украина, как он выражался, денег много». Там целый набор косметики, он стоил 25 рублей. А еще нужна была в этот набор пудра, компактная такая…Вообще,  цирк, что я делал. Сейчас  за это арестовали бы. Купили обычную пудру рассыпную, и тот станочек, который штамповал золотую надпись на кошках, давил эту пудру.  Получалась компактная.

Л.Леонов: Уплотняли и добавляли туда "ослиную мочу"?

В.Пасютин: Ну, не мочу, но что-то типа вазелина,  или крем какой-то. В Молдавии этот набор продавался по 15 рублей, то есть была государственная цена 15 рублей. А я думаю, лучше увезем куда-нибудь подальше. А у меня был друг в Новосибирске. Вот поедем к нему и там продадим. Ну, приехали. А мы с ними не виделись давно. В школе вместе учились, в Бендерах. А тогда был самый расцвет этих рынков-гадючников, ну и расцвет ненависти к рыночникам. Вот тогда я понял, как народ ненавидит этих спекулянтов. Ведь когда мы кошек продавали через систему «Союзпечати», там у нас не было прямого контакта с людьми. Ну, и кошка… хочешь – покупай, не хочешь – не покупай. Тогда уже цены были свободные, рыночные, кто сколько хотел… ну как бы в газетах – да, а в жизни – нет. Никакого торга.

И мы начали продавать наши наборы на каком-то рынке. Подходят покупатели: «Шо? 25 рублей? С ума сошли? Спекулянты!". Короче, много привезли, а продали штук пять. Такой кровью, такой ценой, думаю, зачем оно надо? Тогда мой друг говорит: ладно, тогда сдадим в магазин, там у него был знакомый  какой-то. Сдадим, мол, туда, а потом они деньги пришлют. Куда деваться? Не везти же назад. Оставаться тут надолго -  деньги тратятся. Короче, мы сдали. И такое облегчение! Самое интересное, что в магазине продалось буквально за очень короткое  время по той цене, по 25.

Л.Леонов: Потом вы уже махнули на это дело, не стали продолжать?

В.Пасютин: Не, это не мое, спекуляция… это я не умею,  и мне не нравится.

Л.Леонов: Вот меня интересует еще ваш речной вокзал. Когда и как он вам достался? Тендер был, наверное?

В.Пасютин: По-моему, был 2000 год, в самом начале. Не было никакого тендера, да кому он нужен, этот вокзал? Продавали просто так. Загрядский *) аж вздохнул от счастья, когда его продали.  Я прочитал, в бендерской газете было опубликовано, что продается здание речного вокзала, туда-сюда. И цена что-то вообще копеечная – 12000 долларов. Я думаю: так, тут какая-то хибара стоит. И пошел. Меня направили в Министерство экономики, ну и начал я спрашивать детали. А Загрядский  говорит, хорошо, только не за 12, а за 60 тысяч. Ладно, думаю. Тогда деньги были.

А почему я купил? Потому что, во-первых, место очень хорошее – центр города и Днестр. То есть как бы курортная зона. У меня тогда уже на фабрике много людей работало, и для них я делал, как это называется, отдых выходного дня.

Л.Леонов: Корпоративы?

В.Пасютин: Не, я против пьянства. Они пили, конечно, но летом мы нанимали корабль. Тут такой здоровущий корабль был. И там хозяин был Коля Неделков, который был министр сельского хозяйства, а сейчас вот снова в этом министерстве  работает. Ну, такой живчик, нормальный парень, ничего плохого про него не могу сказать.

Л.Леонов: Так он же вам там нагадил в «Агростиле» что-то?

В.Пасютин: Неделковых там целый клан. Смотря, какой Неделков.

Л.Леонов: Ну, министр  сельского хозяйства, он там какую-то бумагу против "Агростиля" породил…

В.Пасютин: Нет, это Коваль бумаги порождал. А, министром сельского хозяйства Неделков был при Шевчуке.  А я дружил с ним раньше, потому что наша фабрика была рядом с его теплицами. Именно приятельские такие отношения. И, в общем, у него был корабль, и я решил устраивать морские прогулки тут,  потому что людей на море вывезти –  целая проблема.  А возить по Днестру, шашлыки жарить – пожалуйста.

izobrazhenie_2021-07-04_092155Я  сам начинал  после школы фотографом, вот снимал таких корабельных туристов. Там с России, с Украины приезжали и жили в этой гостинице при Днестре. И они на шашлыки ходили, все такое… Даже в Одессу отсюда группами ездили, и я фотографировал и тоже хорошо зарабатывал на этом. Вот вспомнил об этом и думаю: надо людям сделать отдых… Ну, они работа – дом, работа – дом, что-то надо им сделать. И мы нанимали этот корабль. Там 60 человек вмещалось, но грузилось и сто и, может, больше. Ну, корабль  не столько ездил, сколько стоял, а народ бесился от свободы, воды, воздуха. Река течет – посмотреть.  С утра до вечера, и не сильно они уставали. Они были довольны, и я был довольный, и этот Неделков был довольный. Что-то мы ему платили, кстати, довольно скромно.

Л.Леонов: А для ваших рабочих платно было или как?

В.Пасютин: Нет, вы что? Бесплатно. Я финансировали этот отдых. Года два или три.  Пока Неделков  пароход не продал.

 Л.Леонов: Мы сейчас вышли на очень важную тему. Если у вас в памяти и в истории было, надо обязательно вот эти спонсорские моменты вспомнить. Слышал я про картошку, которую бесплатно раздавали у Пасютина…

В.Пасютин: А картошка бесплатная – это уже подкуп избирателя. Ангелина *)) все время говорит: «Вот он раздавал картошку». Я говорю: «Вау! Не говорите, это – подкуп избирателей, это нельзя!»

 А вот что точно для людей. Помните, в Приднестровье хотели ввести частную собственность на землю. Референдум был. А я был всегда против частной собственности на землю.  И я взял три здоровых наших трактора и демонстрацию устроил возле Верховного Совета ПМР. Сначала мы написали, как это положено, в Госадминистрацию, а те разрешили сразу. Ну я со спокойной душой пригнал три трактора к Верховному Совету – фурор. Выбежал бедный дежурный, а я взял еще из Соинского "Прорыва" людей.  Я тогда  с Димой Соиным *))) дружил. Я говорю: «Дай мне с "Прорыва" человек 10-20, ну которые могут там что-нибудь сказать». И он дал девчонок, там, человек десять ….

Л.Леонов: Это была акция против частной собственности на землю?

В.Пасютин: Ну, что-то такое. Против вот этих паев на землю, скорее,  против паев. И мы говорили, что дело не за паями, не за крестьянской лошадкой, а за такими вот огромными тракторами на земле.  Вобщем, мы наглядно показывали, что не надо в прошлое пятиться. Кстати, и сюжет этот по телевидению показали. Это было перед референумом по земле 2003 года.  А так борьба против паев у меня была всю жизнь. Я   даже кино могу показать про собрание,  которое наша общественная организация против паев устроила.  Там чуть до драк не доходило, и это все заваривал Коваль.

 

img_4073

img_4027

На фото: Учредительный съезд  Союза граждан "Земля – народу!"

Л.Леонов: А какая ваша была "тема" по этим паям?

В.Пасютин: Что государственная земля – и все! Никаких паев, никаких делянок. Землю выдавать в обработку только крупным государственным или частным землепользователям. А эти паи, это все – пожизненная блажь Коваля, еще когда депутатом был. И только когда он, уже будучи сельхозминистром, предложил крестьянам ограничить свиней и кур  в личных  хозяйствах, стало ясно, что у него что-то там не совсем в порядке.

Л.Леонов: Значит, бендерский речной вокзал вы использовали для отдыха людей.  А что вы хотели на перспективу с него получить, что там сделать?

В.Пасютин: Ну, мы конкурсы красоты проводили раньше. Не в самом вокзале – он был не в таком состоянии. Когда только его купил, я впервые  провел там газ. И то не закончил, потому что меня бросило на сельское хозяйство. Как «Агростиль» образовался, все мои силы и деньги – туда. Я и мебелью не занимался и ничем, потому что все силы были там.

Мы хотели из здания вокзала сделать какой-нибудь  объект городского значения. Культурный какой-нибудь центр. Что-нибудь для детей. Мы его уже никак с рекой не связывали. Да и он свое назначение как речной вокзал уже утратил. Из-за перегораживания реки, особенно когда Украина свои ГЭС построила, теплоходы уже не могли ходить. Река потеряла значение транспортного пути. И в обратную сторону, до устья Днестра, до Черного моря тоже уже хода не было, все обмелело, ну и Одесса же там пьет.

Мы еще не полностью осознаем, какая экологическая катастрофа нас ждет впереди и уже подступает из-за возможной гибели Днестра. Из-за развала СССР река стала ничья, когда надо было чистить и помогать Днестру. И река стала только моя, считали Украина и Молдова, когда хотели ее богатства эксплуатировать. Договориться не получается, все тянут воду на себя. 

Л.Леонов: Я где-то читал, что Днестр потерял уже более 90 процентов видов своих рыб.   Выживают самые неприхотливые и примитивные виды.   

А может, там, в здании вокзала, какие-то комнатки организовать? Санаторий какой-то, профилакторий, кормить людей там, пляж устроить там, лодочную станцию, рыбацкие посиделки. У нас там рыбацкий бизнес в Челябинске на городских озерах и водоемах вовсю процветает. Зарыбляют, обустраивают даже бывшие песчаные или каменные  карьеры, которые в черте города, заполненные грунтовой водой. Озерца такие красивые образовались. С удочкой посидеть бешеных денег стоит, а отбоя нет.  Я поражаюсь, бум прям целый. Сам ходил. Сколько денег оставил!

Сейчас эти городские карьеры усиленно всякие живчики-предприниматели приспосабливают. В одном месте там очень живописно: два или три карьера, как-то они оказались соединенные, получились какие-то проливы, какие-то острова. Мосты там ставят, они ну для отдыха просто, открывают там лодочную, прокат водных велосипедов, детям – рай.  А на зарыбленных карьерах ставят такие будочки, где можно в дождь рыбачить около воды, и всякие какие-то настилы, на которых можно стоять там над водой, закидывать. И смотреть,  как огромная рыба перед тобой  из воды выпрыгивает. Дают удочку на прокат, наживку. Идешь и ловишь. Сколько-то себе, сколько-то сдаешь. Но главное – изумительный отдых.

Кое-что и в Приднестровье есть. Особенно в  районах. Рыбходы разные, спортивный лов рыбы. Но все это – капля в море возможного. Вообще, напрашивается какой-то городской, а может, и республиканский конкурс по обустройству на Днестре таких объектов, как ваш речной вокзал. Давайте объявим.

В. Пасютин. Не получится. Передвижные милицейские группы мотались по республике, облавы и налеты устраивали на рыбаков, удочки отбирали и ломали. Штрафовали.  Ответ один: неположено. Жить стало неположено, куда ни глянь. Ты зарыблишь, а они запретят.

Л.Леонов: Я поэтому и говорю, что вижу эти рукотворные  проблемы. Вот даже на этом канале Молдавской ГРЭС, самое такое у нас популярное место рыбалки в Днестровске, там вода теплая, с ГРЭС вытекает после турбин,   рыбы полно, но там опасно. Я уже, наверное, с двумя или тремя директорами ГРЭС на эту тему  разговаривал. Ну, ребята, ну сделайте там железные конструкции для похода к воде. Там же на канале бетонные откосы к воде. В дождь они сколькие.  Под водой – водоросли, как мыло. Я однажды туда по откосу уехал, так  вылезти не мог – скользко.  И вместо того, чтобы обустроить это место отдыха, пошли известным нашим путем. Запретить. По берегам канала понаставили щитов с угрозами: "Купаться и ловить рыбу запрещено". В конце концов,  сделают так, что ты к каналу  не подойдешь. Заборов понастроят.  Это у нас любят.

На Турунчуке там вообще почти вертикальная 3-4 метровая  откосина глинистого берега. Упадешь в воду, ни за что не вылезешь. Будешь, как собачка, в воде бултыхаться, пока тебя не вытащат…

Еще какие у вас были мелкие проекты?

В.Пасютин: Когда в сельское хозяйство вошел, там уже такой был фронт развития, что ни до чего другого руки не доходили…

Л.Леонов: Были же магазинчики, рынки.

В.Пасютин: А рынок мне этот глава администрации Бендер предложил. Когда-то бизнес-войны были, разборки, ну бандитизм когда был, то сожгли там «Овощи- фрукты», магазин на Борисовке. И как сожгли, так оно и валялось не убранное.  Кто-то магазинчик  приватизировал,  а руки у него не доходили до этого объекта. А мне сказал Посудневский, тогдашний глава города: я дам тебе эту землю, чтобы ты убрал все сожженные металлоконструкции. Что я и сделал. Но просто убрать – это не интересно, просто смешно. Поэтому я решил построить там рынок. Что  и сделал. И построил. А строить я любил, и мне это нравилось.

Этот рынок  у меня забрали за долги первым. Когда «Банк сельхозразвития», еще при Шевчуке, начал меня душить, и я пытался вырваться из долгов. Писал Шевчуку, думал отдать завод металлолитографии, чтоб облегчить мне бремя кредита. И Шевчук тогда еще отвечал на письма и просьбы. Я ему написал такое хорошее письмо. Мол, прошу, помочь с решением вопроса по "Металлолитографии", чтобы можно было устоять, все такое…в интересах государства. А он мне три такие скобки в ответ прислал, что это обозначает я не знаю.

Л.Леонов: Если они такой формы, как обычная скобка, это означает улыбка. Чем больше этих скобок, тем больше он улыбается, то есть смеется.

В.Пасютин: Ржет надо мной?

Л.Леонов: А если они повернуты в другую сторону, то это грусть.

В.Пасютин: Нет. Скорее, он надо мной ржал.

Л.Леонов: И вы сдали рынок?

В.Пасютин: Не то, чтобы сдал. У меня его забрали по-наглому. Без всяких вопросов забрали и продали. За долги. Предъявлялось много. Якобы, я брал кредиты. Все, что у меня было, все имущество сдал в залог. Было даже, что я этот жилой дом, где мы сейчас находимся,  сдавал в залог, потому что не хватало. Но потом я постарался быстренько его освободить.

Л.Леонов: А "Агростиль" таким же способом нельзя было  сохранить?